"Нефритовые четки" от Бориса Акунина

Издательство "Захаров" выпускает этот сборник, куда вошли 3 повести и 7 рассказов, рекордным тиражом - полмиллиона экземпляров. "Известия" публикуют отрывок из повести "Долина мечты": Фандорин оказывается в Америке, где сотрудничает с Национальным детективным агентством, основанным знаменитым сыщиком Аланом Пинкертоном... Автор специально работал в Национальном архиве США и Музее американских индейцев.

Долина мечты

Наставник, преподававший Фандорину науку жизни, говорил: "Человек рождается на свет слепым и не прозревает до самой смерти. Но есть три Поводыря: Дух, Разум и Тело. Они будут дергать тебя за рукава, тянуть всяк в свою сторону. Ошибется тот, кто сочтет одного из Поводырей главным. Знай, когда и кого слушаться. Только это убережет тебя от заблуждений и не даст сбиться с Пути".

С Духом и Разумом Эраст Петрович, бывало, путался, отчего иногда спотыкался о камни Пути и набивал себе шишки. Зато превосходно усвоил, в каких ситуациях нужно беспрекословно повиноваться Телу, и здесь уж никаких сомнений не допускал. Иначе его Путь давно бы уже оборвался.

Вот и теперь, когда Дух и Разум вдруг умолкли, а Тело громко крикнуло: "Берегись!", Фандорин немедленно, безо всяких колебаний повиновался — не оборачиваясь, прыгнул в сторону. Тем более, рядом не было ни души, никто не подумал бы, что солидного вида джентльмен внезапно сошел с ума...

Итак.

Прямо из пинкертоновского агентства Эраст Петрович отбил Масе телеграмму ("Ночным сюда тчк Два костюма тчк Белый зпт черный") и отправился на прогулку по вечернему Нью-Йорку.

Шел куда глаза глядят, постукивал тросточкой, думал о двигателе внутреннего сгорания.

Соседние с Бродвеем улицы еще худо-бедно освещались газом, потом пошли переулки вовсе темные, и Фан-дорин достал электрический фонарик. Качаешь пружину — горит лампочка. И светло, и для кисти тренировка.

Когда пахнуло морем, Эраст Петрович понял, что находится где-то вблизи Гудзона. Осмотрелся вокруг — увидел вдали приземистый силуэт Батареи. Оказывается, ноги вынесли его к Манхэттенской стрелке.

Мимо складов, мимо портовых кранов он дошел до самой воды и остановился у парапета.

Солнце уже зашло, но в небе еще оставалось некое послевкусие заката. Вдали на острове Бедлоуз шахматной фигуркой торчала статуя Свободы. На одном из зубцов ее короны вспыхнул прощальный блик вечерней зари.

Это очень красиво, искорка на короне делает пейзаж совершенным, сказал Разум. А без статуи было бы еще красивей, возразил Дух.

Но в этот миг Эраст Петрович ощутил (угловым зрением? слухом? нервными окончаниями? — Бог весть) микроскопическое движение за спиной, и Дух с Разумом сразу онемели, а Тело заставило Фандорина резко качнуться вбок.

У самого уха хищно шикнуло, через долю секунды грянул выстрел. Выполняя одновременно три действия (приседая, разворачиваясь на каблуке и выдергивая из-под фалды револьвер), Эраст Петрович едва-едва перехитрил вторую пулю — с головы в воду слетел простреленный цилиндр, между прочим, заказной, с Джермин-стрит, в Америке такого не достать. Зато теперь удалось разглядеть, откуда стреляют. Огненная точка вспыхнула у стены неосвещенного пакгауза. Судя по звуку, револьвер большого калибра, и стрелок отменный — бил с изрядного расстояния, а как точно. Нельзя было позволить ему выстрелить в третий раз: на фоне не совсем еще темного неба силуэт Фандорина являлся слишком хорошей мишенью. Поэтому Эраст Петрович вскинул руку с "герсталем" и высадил наудачу все семь пуль. Для короткоствольного револьвера, весь смысл которого в скорострельности, дистанция была чрезмерной, но третьего выстрела из темноты не последовало.

Когда прошел звон в ушах, Фандорин (он лежал, распластавшись на земле) напряг слух и понял, что у пакгауза уже никого нет. Осторожно поднялся, заряжая барабан. Рывком добежал до места, откуда стреляли. Так и есть — пусто.

Человек, пытавшийся его убить, скрылся в проходе между складскими корпусами. Гоняться за ним было бессмысленно, да и рискованно.

Отложив дедукцию на потом, Эраст Петрович принялся изучать кучность герсталевского огня. Луч фонаря нашел в деревянной стене шесть свинцовых кругляшков — все в пределах одного метра, не так уж плохо. А где седьмой?

Долго искал и в конце концов нашел. Пуля валялась на земле.

Поднял, рассмотрел.

Наконечник сплющен, как от удара о металл. Странно. В стене ни болта, ни гвоздя.

Что это поблескивает?

Подкачав фонарик, чтоб не гас, сыщик зажал его подбородком, достал из кармана лупу и навел на исследуемый предмет.

Было неудобно и темновато, но все же удалось разглядеть, что в мелких царапинках на пуле поблескивают микроскопические желтые частицы. Позолота?

Спрятав находку в карманчик на кобуре, Эраст Петрович отправился искать оброненную трость, а Разум уже нетерпеливо отпихнул Тело в сторону, выстраивал версии.

Первая была самая скучная.

Тривиальная попытка ограбления. В этом городе много людей, которым чужая жизнь не дороже копейки, то есть цента. Увидел франта, забредшего в глухое место. Чтоб не рисковать, решил пристрелить с безопасного расстояния, а после снять с трупа все ценное. Эта версия была Эрастом Петровичем рассмотрена и отброшена — не как маловероятная, а как абсолютно бесперспективная. Случайности исчислению не поддаются, во всяком случае, в криминалистике.

Второй вариант: нападение может быть как-то связано с заказом, только что полученным от Пинкертона. Однако, поразмыслив, Фандорин отказался и от этой версии. Дело в том, что никакого задания он, собственно, еще не получил. Непонятно, чего хочет заказчик, и, может быть, за это дело вообще нет смысла браться. Так и было сказано мистеру Пинкертону.

Нет, не складывается.

Значит, оставалось третье: месть доктора Линда, таинственного главаря могущественной организации, о которой блюстителям закона пока мало что известно.

Месяц назад Эраст Петрович сорвал ограбление банка "Истерн Юнайтед". Сам он счел операцию неудачной, потому что возникла перестрелка и люди, которых следовало арестовать, погибли, а главный злодей ушел. Но доктор Линд, не привыкший к поражениям, похоже, затаил злобу. Тут еще и газетам спасибо. Раструбили на всю страну про то, как доблестный Mister Fandorin (иногда писали Fandorine или даже Fundoreen) в одиночку посрамил короля преступного мира. Из скромного вольнослушателя механико-инженерного факультета, время от времени подрабатывавшего частными расследованиями, Эраст Петрович вдруг превратился во всеамериканскую знаменитость, или, как это называлось на туземном жаргоне, "звезду".

Роз тут было мало, в основном тернии.

В лабораторию на Ньюбери-стрит повадились ходить собиратели автографов, только мешали работать. Это раз.

Репортеры бостонской прессы подстерегали у двери и слепили магниевыми вспышками. Это два.

Хозяйка немедленно подняла квартирную плату. Это три.

У окна, расплющив носы о стекло, постоянно торчали две-три мальчишечьи физиономии. Это четыре.

Ну и пять: неделю назад, когда Фандорин испытывал новый "Бенц-Вело", только что доставленный с Мангеймского завода, на крутом склоне вдруг отказали тормоза. Жив остался по счастливой случайности — еле-еле успел выскочить, а чудо германской техники рухнуло в реку. Когда достали, оказалось, что перерезан тормозной трос. Первый привет от доктора Линда. Было ясно, что второго долго ждать не придется. Вот он, похоже, и грянул — вспышками выстрелов из темноты.

Пинкертоновский заказ в таких обстоятельствах был, пожалуй, некстати. Следовало всерьез заняться доктором — все равно в покое не оставит, так лучше уж самому перейти к активным действиям.

Но чек-то взят, и на немаленькую сумму. Здесь, в Соединенных Штатах, слава моментально сказывается на гонорарах. По меньшей мере, нужно наведаться к заказчику и выслушать его. Ничего, кроме этого, Эраст Петрович пока не обещал.

С Национальным детективным агентством он сотрудничал неоднократно, но никогда еще его не вызывали из Бостона срочной телеграммой к самому Роберту Пинкертону, главе нью-йоркского отделения корпорации. Его отец, великий Алан Пинкертон, прожил жизнь, полную опасностей и приключений: гонялся за шпионами, убийцами и разбойниками, спас президента Линкольна; построил и довел до совершенства сыскную империю, какой на свете еще не бывало. Главным же достоинством этого хранителя чужих тайн было умение защищать интересы своих клиентов. Его смерть, десять лет назад, была символична: Алан споткнулся на улице, упал и прикусил себе язык — да так жестоко, что началась гангрена. Самая подходящая смерть для человека, который как никто умел хранить язык за зубами.

Дело наследовали два сына: Уильям возглавил Западный филиал, расквартированный в Чикаго; Роберт стал директором Восточного, нью-йоркского. На братьев работали 2000 штатных агентов и несколько тысяч "резервистов", разбросанных не только по всем штатам, но и по ключевым городам планеты.

Когда Фандорин явился в штаб-квартиру агентства, солидное пятиэтажное здание на Бродвее, его сразу провели к большому человеку.

Роберт Пинкертон, усатый мужчина с тяжелым, спокойным взглядом, поднялся навстречу посетителю — немалый знак почтения. Крепко пожал руку, каменное лицо даже попыталось (хоть и не очень успешно) изобразить улыбку, что уж вовсе было неслыханно.

Кажется, мои акции сильно повысились, подумал Эраст Петрович, садясь в кресло для почетных гостей и принимая сигару. Со стены, заключенное в золотую раму, на него пялилось Недреманное Око, пинкертоновская эмблема; под нею девиз: "Мы никогда не спим".

Глаза у директора и впрямь были красные, опухшие. Несварение желудка, бессонница, муки совести, семейное неблагополучие плюс больные легкие, по привычке произвел физиогномический диагноз Фандорин, прежде видевший большого человека лишь на расстоянии.

Предположение относительно причины срочного вызова было только одно: какие-нибудь новые козни доктора Линда.

Но Пинкертон заговорил о другом:

— Мистер Фэндорин, я знаю, что начальник дивизиона по работе с особо важными клиентами уже предлагал вам постоянную работу, но вы отказались.

Эраст Петрович учтиво ответил:

— Когда-то я служил в большой... организации, — не сразу подобрал он уместное слово. — Но теперь т-твердо знаю, что мне больше подходит жизнь "вольного копья". К тому же главная сфера моих интересов — не криминалистика, а инженерная механика.

Директор заглянул в лежащую перед ним бумажку.

— Мне подготовили справку. Вы были бригадным генералом русской полиции и получали годовое жалованье, которое в долларах выглядит вот так.

Он написал на бумаге цифру с тремя нулями и показал собеседнику. Сведения у мистера Пинкертона были точные.

— Во-первых, я предлагаю вам вот столько. — Карандаш пририсовал справа еще один нолик. — А во-вторых, место человека, который не сумел вовремя нанять вас. То есть вы станете начальником одного из ведущих дивизионов — считайте, что дивизионным генералом.

— Благодарю за лестное предложение, но нет, — поклонился Фандорин. — Свобода дороже.

Времени на уговоры Пинкертон тратить не стал — испытующе посмотрел на гостя, вздохнул и пододвинул к себе другой листок, с вензелем в виде лучистой пятиконечной звезды.

— Жаль. Тогда просто передаю вам это письмо. Поступайте как сочтете нужным.

С явным сожалением директор протянул листок.

Письмо было очень коротким. Эраст Петрович пробежал взглядом по строчкам, чуть задержавшись на размашистой подписи, и вопросительно посмотрел на хозяина кабинета.

— Тут написано "по одному деликатному и загадочному делу". Что имеется в виду?

— Понятия не имею. Но в конверте билет в купе первого класса и чек на ваше имя. — Мистер Пинкертон передал еще две бумажки. — По-моему, недурная сумма за то, чтоб с комфортом прокатиться до Шайенна и просто выслушать этого джентльмена. Скажу лишь, что полковник Морис Стар — один из богатейших горнопромышленников Запада. Вознаграждение можете запросить любое. Лю-бо-е. Понимаете?

— Почему он п-попросил разыскать именно меня, а не обратился к вашему агентству?

— Очень хотел бы это знать, — кисло молвил директор. — Газетная шумиха — дело хорошее, но про вас пишут всего месяц, а мы тратим кучу денег на рекламу уже в течение сорока лет.

Вдруг в глазах Пинкертона мелькнула некая искорка.

— Мистер Фэндорин, мне известны ваши незаурядные способности, но, скажите, бывали ли вы когда-нибудь на нашем Великом Западе? Там все иначе, чем здесь. Городскому человеку без помощи местного специалиста не обойтись. В тех краях тоже есть наши представители, отлично знающие Запад. Они охотно помогли бы вам...

— Сэр, мне доводилось вести расследования и на западе, и на востоке, и во всех прочих частях света, — уверил собеседника Эраст Петрович.

— Тем не менее вот вам рекомендательное письмо. Если понадобится помощь или консультация специалиста, милости прошу обращаться в любое из наших отделений. Как моего хорошего знакомого, вас обслужат по льготному тарифу.

Со второй попытки улыбка у мистера Пинкертона более или менее получилась, и посетителя он проводил до самой двери.

Приятно все-таки быть звездой.