Дмитрий Медведев, первый вице-премьер: "Свобода лучше несвободы"

"Мы хорошо понимаем, что еще ни одно недемократическое государство не стало по-настоящему процветающим, по одной простой причине: свобода - лучше несвободы" - так свое видение государства представил в Давосе первый вице-премьер Дмитрий Медведев. Участники Международного экономического форума по понятным причинам присматривались к нему с особым вниманием, но вопросов "Who is mister Medvedev?" не задавали. Хотя бы потому, что первый вице-премьер предстал в Давосе в ставшей для него в последнее время нетипичной роли. Он говорил не о нацпроектах (хотя и о них немного тоже), но о том, как видит основные постулаты российской политики в будущем, и о том, почему Россия так или иначе поступает сейчас. Что же касается своего личного будущего (это в Давосе интересовало всех), то здесь Медведев предложил с догадками не спешить.

В качестве одного из первых лиц российской политики Медведев в Давосе оказался впервые. Его приезд многие эксперты расценили как "международную презентацию" возможного будущего главы российского государства. Так что никого не удивило то, что статус некоторых собеседников Медведева оказался выше вице-премьерского уровня: он встретился с финским президентом Тарьей Халонен и председателем украинского правительства Виктором Януковичем. Вторую часть "внешнего" имиджа Медведева давосские участники сложили из его публичных выступлений, в том числе и на пленарной сессии форума, названной "Пути развития современной России: сильные стороны, проблемы роста и перспективы". Путь развития Медведев изложил по сути один:

- Мы не заставляем кого-либо любить Россию. Но мы никому не позволим причинять России вред. И будем добиваться уважения как к гражданам России, так и к стране в целом. Причем не силой, а ответственным поведением и успехами.

Любопытно, но даже в Давосе Медведев, объясняя свое видение российской политики, о внутренней дискуссии не забыл: "Сегодня мы строим новые институты, основанные на базовых принципах полноценной демократии, демократии без ненужных дополнительных определений". Участники давосского форума скорее всего не в курсе споров, кипящих в России вокруг прилагательного "суверенная", однако их вполне удовлетворило то, что российский политик столь часто ссылался на необходимость демократии в ее западном понимании.

Возможно, гораздо меньшее удовлетворение вызвал ответ Медведева на главный адресованный ему вопрос. "Правда ли то, что вы будете кандидатом в российские президенты?" - спросили его журналисты. "Рассуждать на какие-то абстрактные темы по поводу того, что будет в будущем, не считаю для себя возможным: это отвлекает от основной работы", - ответил Медведев, тем самым не сказав ни да, ни нет. Вице-премьерских обязанностей ему более чем достаточно, объяснил он: "Это такой настоящий жизненный вызов, на который каждому человеку интересно ответить". Так что впрямую записывать себя в преемники Медведев не стал, но преемственность власти, заверил он, в России в любом случае неизбежна.

Относясь к поколению достаточно молодых политиков, Медведев в Давосе тем не менее часто вспоминал СССР. В одних случаях через эти воспоминания он защищал некоторые российские шаги в международной сфере: "Россия в рамках тех полномочий, которые традиционно неплохо осуществлялись нашей страной, принимает участие в различных примирительных процедурах, посреднических услугах, в которых так нуждается ряд регионов". А в других -успокаивал тех, кто видит опасность в российских "имперских амбициях". "Ни ностальгии по прошлому, ни национализаторского зуда у нас нет и быть не может", - апеллировал к сомневающимся инвесторам первый вице-премьер.

Пришлось ему отвечать и на вопрос о том, почему же, на его взгляд, Запад продолжает бояться России. Медведев полагает, что вся проблема не в реальных действиях, а "в тех страхах, стереотипах, которые периодически возрождаются". Свой приезд в на форум первый вице-премьер предложил расценивать именно как способ борьбы со страхами и стереотипами: "Нужно ездить в Давос, участвовать в дискуссиях, на деле демонстрировать открытость при соблюдении национальных интересов, тогда вопросы имиджа и негативных оценок останутся в прошлом".

Еще один способ борьбы со страхами, о котором говорил Медведев, - это отсутствие "мутности" в правилах экономической игры. Он пообещал, что в ближайшее время в России будет принят закон о допуске иностранных инвесторов в стратегические отрасли, и изложил свое мерило степени госуправления в экономике: "Если участие государства не является необходимым, государство в таких процессах участвовать не должно".

Как на Западе восприняли Медведева

Медведев, как передает агентство Рейтер, отказался говорить в Давосе о своих президентских амбициях. Однако его "слова и внешний вид могли быть легко восприняты как доказательство того, что в следующем году первый вице-премьер сменит Путина на посту президента России". "Возглавляя операцию по восстановлению имиджа России, потускневшего от мелких ссор с соседями и обвинений в использовании природных ресурсов в качестве дипломатического оружия, обычно замкнутый, он был расслаблен и готов к общению". Как пишет газета "Гардиан", несмотря на то что Медведев "не участвовал в гонке вооружений, он дал четко понять - Россия должна вернуть свое влияние, на этот раз через капитализм, а не коммунизм". "Россия, как осторожно отметил Медведев, скоро станет первым мировым экспортером нефти. Она уже имеет самые большие запасы природного газа и занимает четвертое место в мире по поставкам электричества. "Холодная война" не возвращается, но Москва намерена вернуть свою былую славу", - утверждает "Гардиан".

Что сказал в Давосе Дмитрий Медведев

О России, власти и демократии

"Россия - это страна, которая в XX веке была подвергнута тяжелейшим испытаниям: революциям, гражданской войне, мировым войнам, экономическому коллапсу. Сегодня мы строим новые институты, основанные на базовых принципах полноценной демократии. Демократии - без ненужных дополнительных определений. Демократии эффективной - опирающейся на принципы рыночной экономики, верховенства закона и подотчетности власти остальному обществу. Мы хорошо понимаем, что еще ни одно недемократическое государство не стало по-настоящему процветающим. По одной простой причине: свобода - лучше несвободы".

"Успех различных проектов, которыми мы занимаемся, - будь то проекты в либеральной сфере, в экономике, в области безопасности - укрепляет конструкцию власти в целом и способствуют тому, чтобы власть сохраняла свой авторитет".

"Мир сегодня настолько взаимосвязан, что крайне сложно ожидать каких-либо резких шараханий в курсах тех или иных государств, даже при смене политических элит. Во всяком случае, демократические государства, на мой взгляд, тем и отличаются от недемократических, что в случае прихода к власти других сил, других партий сохраняется преемственность курсов".

"Да, нам надо сделать еще очень многое, при этом мы осознаем все проблемы: чрезмерную зависимость от рынков минерального сырья, коррупцию и по-прежнему высокий уровень дифференциации доходов населения при снижении его численности".

Об экономике

"Долгосрочный ускоренный рост российской экономики станет возможным только при условии существенного изменения ее структуры".

"Являясь членом "большой восьмерки" и оставаясь при этом развивающейся экономикой, Россия находится в уникальной позиции: мы можем позволить себе не догонять кого бы то ни было в способах производства товаров и услуг, а создавать новый технологический уклад".

"Бесплатного газа ни для кого больше не будет. Россия, являясь частью европейской и мировой экономики, должна принимать правила, сложившиеся в Европе и во всем мире. Не мифические враги извне заставили нас принимать такое решение (повысить цены на газ. - "Известия"), а понимание истинных потребностей российской экономики".

"Российская валюта становится все более прочной и востребованной в мире в связи с увеличением мощи российской экономики. И мы надеемся, что постепенно она сможет превратиться в одну из резервных мировых валют, обслуживающих все более значимые объемы товарооборота и финансовых услуг".

"Даже в случае сохранения контрольного пакета за государством мы ориентируемся на создание публичных компаний с существенной долей частных инвестиций в их капитале".

"Уверен, что разработки российских компаний будут пользоваться спросом во всем мире. Российская экономика будет не только в полной мере реализовывать наш исторический мандат энергетического и транспортного центра Евразии, мы восстановим наши позиции и как одного из крупнейших научных центров, а также превратим наш финансовый рынок в один из наиболее эффективных и востребованных в мире".