3-я Московская биеннале современного искусства получилась размашистой, довольно представительной и грамотно устроенной. Особенно удался основной проект "Против исключения", курируемый французом Жан-Юбером Мартеном. Его детище расположилось в центре современной культуры "Гараж". Уже сам выбор площадки нельзя не признать уместным: здешний формат весьма располагает к показам сборных выставок контемпорари арта

"Как снести две головы за раз": рецепт Йинки Шонибаре (Великобритания) (фото: Сергей Шахиджанян)

3-я Московская биеннале современного искусства получилась размашистой, довольно представительной и грамотно устроенной. Особенно удался основной проект "Против исключения", курируемый французом Жан-Юбером Мартеном.

Его детище расположилось в центре современной культуры "Гараж". Уже сам выбор площадки нельзя не признать уместным: здешний формат весьма располагает к показам сборных выставок контемпорари арта. А благодаря усилиям Мартена эту кубатуру удалось еще и адекватно наполнить. Хотя заголовок основного проекта "Против исключения" намекает на представительство самых неожиданных, даже маргинальных сфер искусства, экспозиция получилась на удивление цельной. Куратор и впрямь не забыл о своем пристрастии к экзотическим странам и архаическим культам, дав слово ряду художников из Африки, Азии и Австралии, но это обстоятельство не превратило выставку в "побочный продукт" мирового процесса.

Во-первых, экзотика и маргинальность нынче представляют собой популярный тренд, так что кашу этим маслом Мартен не испортил. Во-вторых, он подогнал в Москву немало признанных звезд (упомянем хотя бы Аниша Капура, Спенсера Туника, Марину Абрамович, Вима Дельвуа). И главное, пожалуй, - сумел преподнести весь этот пестрый репертуар в выигрышном свете.

Нашим зрителям, не привыкшим еще к жесткости и даже брутальности многих современных опусов, отдельные экспонаты могут показаться эпатирующими - для примера назовем кинетическую инсталляцию "Дом престарелых" китайского дуэта - Сунь Юань и Пэн Юй, где в инвалидных колясках передвигаются восковые фигуры стариков, исполненные с жутковатой достоверностью. Найдутся в проекте и образцы незавуалированной эротики, и попытки социально-политических провокаций, и откровенная психоделика. Но такова уж сегодняшняя арт-сцена. Сами же вечно ворчим, что нам недодают реального международного мейнстрима и недопоказывают значимых тенденций. Благодаря Жан-Юберу Мартену этот пробел на время ликвидирован...

Вокруг главной экспозиции биеннале образовался целый хоровод из специальных проектов и выставок параллельной программы. Отдельные удачи и здесь налицо. Скажем, Третьяковская галерея преподнесла симпатичное исследование под названием "Не игрушки?!", где подвергнута рассмотрению практика использования детских забав в художественном контексте. Построен сюжет на отечественном материале, начиная с экспериментальных игрушек 1930-х годов, несущих на себе явственную печать уходящего в прошлое авангарда. В основном же в предмете опусы художников советского андеграунда и нынешних авторов, исповедующих поставангард. Следует оговориться, что занимательность этой выставки состоит все же не в том, что все работы здесь как на подбор шедевральны, а в кураторском желании уловить сдвиги в психологии творчества. Сюжет с игрушками убедительно иллюстрирует стремление некоторых художников утвердить свою "взрослость" и "крутость" через инфантильность, через игру.

А в столичном "Манеже" публике предъявлены два проекта от "Мультимедийного комплекса визуальных искусств", то есть от расширенной ипостаси Московского Дома фотографии. Большая выставка "Место, время..." харьковчанина Бориса Михайлова посвящена креативным переработкам его старых фотохроник 60-х - 80-х годов. Таким способом беспощадный взгляд на советскую действительность, характерный для Михайлова, заменяется почти сюрреалистической эстетикой. На место "вскрывания общественных язв" приходит медитация о "месте" и "времени". А по соседству расположились "Звуковые игры" знаменитого джазиста Владимира Тарасова - набор видеоинсталляций, объединяет которые намерение в метафорической форме поведать о смутных чувствах и воспоминаниях автора. Например, опус с названием "Шестидесятые" представляет собой экранное поле из цветущих маков, где под музыкальную какофонию то появляются, то исчезают призраки былых кумиров. В обоих случаях, и у Михайлова, и у Тарасова, главенствует ретро и проскальзывает ностальгия - впрочем, для биеннале современного искусства ностальгические ноты не так уж бесполезны.