В Ивановской области завершился IV фестиваль "Плес на Волге. Льняная палитра". Так местный губернатор Михаил Мень старается популяризировать производство тканей изо льна, справедливо полагая, что в области, знаменитой своими текстильными фабриками, лен должен стать приоритетным производством. В конкурсном показе работ из льна были представлены 36 коллекций со всей России. С председателем жюри, мэтром отечественной моды, ведущим популярной программы "Модный приговор" Вячеславом Зайцевым встретилась обозреватель "Известий"

Фото: Дмитрий Коробейников

В Ивановской области завершился IV фестиваль "Плес на Волге. Льняная палитра". Так местный губернатор Михаил Мень старается популяризировать производство тканей изо льна, справедливо полагая, что в области, знаменитой своими текстильными фабриками, лен должен стать приоритетным производством. В конкурсном показе работ из льна были представлены 36 коллекций со всей России. С председателем жюри, мэтром отечественной моды, ведущим популярной программы "Модный приговор" Вячеславом Зайцевым встретилась обозреватель "Известий".

Вопрос: В XIX веке во Франции женщины устроили почти что революцию, требуя тонких тканей для изысканного нижнего белья. И мужчины подчинились, придумали технологию обработки льна. А вы готовы сегодня возглавить подобную революцию в России?

Ответ: Нет, не готов. Я работал со льном всю жизнь, но мне так и не удалось изменить ситуацию в промышленных масштабах. С украинскими технологами общий язык я нахожу быстрее. И я на основе их льняных современных тканей сделал одну из коллекций для 2009 года.

в: А где же рвется цепочка?

о: Люди, от которых зависит внедрение новых технологий, сами же все и тормозят. Они получают государственные дотации на поддержку своей отрасли. Так зачем же им внедрять что-то новое, если можно жить на производстве тканей для скатертей, гардин и постельного белья? 

в: Но разве им не хочется больше зарабатывать? Внедрили бы ваши предложения, вырос бы спрос на красивые ткани. 

о: Какая вы наивная! Я пятнадцать лет проработал в министерстве легкой промышленности СССР и ушел оттуда, так и не поняв систему, при которой 60 художников в общесоюзном Доме моделей одежды на Кузнецком мосту не могли добиться внедрения в массовое производство своих великолепных и технологичных идей. Ушел еще и потому, что не мог понять, почему должен был делать четыре модели в месяц, когда мой потенциал был существенно выше. Единственный ответ, который я для себя нашел, – государству не выгодно, чтобы люди одевались индивидуально. Все наши идеи ограничивались всякими художественными советами и прочими стандартами под три дырки и два шва.

в: Но в эти же годы вам удалось провести в СССР "штапельную" революцию.

о: Да, меня вызвал заместитель министра легкой промышленности Максимов, который более лояльно относился ко мне, и сказал, что в есть проблема государственной важности - надо привить женщинам интерес к отечественному штапелю. Я сделал красивую коллекцию, была обеспечена мощная реклама, и в 1973 году залежи штапеля в стране исчезли. Продажи поднялись в 17 раз! Вот что может мода, когда есть государственная заинтересованность и поддержка.

в: И тем не менее вы рискнули защищенной государственными заказами жизнью и в 1978 году ушли с престижного места работы в никуда?

о: Художник-модельер получал в среднем 90 рублей, но не в этом дело. Славы в Доме моделей мне было уже предостаточно. Никто из коллег по поводу моего ухода и не шелохнулся, а министерство легкой промышленности моментально закрыло мне доступ во все художественные советы.

в: Это была месть?

о: Да. За то, что я вырвался из коллектива, за то, что был не как все. Когда во Франции написали, что Зайцев – русский Диор, в "Правде" тут же появилась статья: мол, у нас в стране шестьдесят таких Диоров.

в: Но вы не пропали…

о: Единственный, кто заинтересовался моей судьбой, был Евгений Михайлович Тяжельников, который при Брежневе руководил идеологическим отделом в ЦК. Очень порядочный человек. Мы дружим по сей день. Евгений Михайлович предложил мне тогда –попробовать себя на телевидении. А я и так занимался "миссионерской" деятельностью по линии замечательного общества "Знание". Ездил по стране, читал лекции и две девушки- модели демонстрировали одежду. Но я люблю руками работать и отказался. Тогда возникла идея собственного Дома моды. Евгений Михайлович позвонил министру бытового обслуживания РСФСР Ивану Григорьевичу Дуденкову, и он предложил мне заняться достройкой коробки на проспекте Мира. А пока дом строился, я работал в маленьком ателье, которое мне выделил Иван Григорьевич. А 19 июня 1982 году появился мой Дом моды. Помню, перед открытием был объявлен субботник, и все работники служб быта Москвы пришли мыть окна, убирать помещения.

в: Ох, помню, как в бытность студенткой ВГИКа ездила с подругами смотреть на витрины вашего Дома моды. Купить что-то  естественно, мы не могли, но пытались "срисовать" образцы.

о: Весь секрет был в крое, на первый взгляд, простом…

в: Вам никогда не хотелось уехать из страны?

о: Нет, никогда. Я слишком русский человек. И я всегда был правильным советским человеком. Впервые попав в Америку, уже во времена перестройки, я переживал, что вижу то, чего не должен видеть коммунист.

в: Уехать не навсегда, а в творческую командировку…

о: Что вы, в советские времена я даже с коллекциями был "невыездной". В Болгарию, правда, съездил один раз благодаря Пьеру Кардену. Он, узнав о моих проблемах, сказал болгарам, что тогда и он не приедет на их фестиваль моды, а те уже обратились в ЦК КПСС. А про успех моей коллекции в США я узнал от Элема Климова и Ларисы Шепитько, которые об этом услышали по "Голосу Америки". Сейчас, поработав с иностранцами и не раз побывав за границей, я понимаю, насколько это чужой для меня мир. И по сей день к Европе и к Америке я отношусь с некоторой настороженностью. Там другая жизнь. В России – пусть трудно, пусть сложно, но что-то я все же смог и успел сделать.

в: Последние пару лет вы каждый день учили женщин одеваться. Скольким женщинам в "Модном приговоре" вы помогли – не считали?

о: Нет. Достаточно было видеть их счастливые лица. Эта программа поднимает самооценку женщин. Но сам я так надорвался за это время, что стало трудно говорить. Я даже не предполагал, что будет так тяжело. Много людей и все разные. Попадались и "вампиры", вытягивающие из тебя энергию. Я уже после первого сезона порывался уйти, но Константин Эрнст и команда "Модного приговора" уговорили меня остаться. Теперь же я передаю программу историку моды и достойному человеку Александру Васильеву. Он другой, но, я уверен, что передача не пострадает.

в: Вы часто грустили, когда видели отчаянных женщин, приходивших в студию?

о: Я, когда вижу наших женщин, чаще всего и грущу. Если есть возможность, захожу в магазин и смотрю товар, из которого можно создать вполне пристойный гардероб и не засорять своим внешним видом окружающую среду. Передача стремилась в этом помочь, и я иногда плакал вместе с участницами - от радости, когда нам это удавалось. Но я сознательно не стремился советовать стилистам, доверял вкусу членов команды и результатами, как правило, был доволен. Я был арбитром, у которого есть высокий критерий отсчета. Все-таки у меня 45 лет практики, и я одевал не только худеньких манекенщиц.

в: Вы были добрым арбитром…

о: Наверное, потому, что я знаю, что такое нищая жизнь. Я родом из Иваново, носил, как и все, обноски, помогал маме стирать белье. И с детства приучен уважать людей и труд.

в: Почему в передаче был акцент на женском гардеробе? На "звездных дорожках" самыми проблемными выглядят мужчины: кто в чем, пиджаки не застегнутые, рубашки всех цветов радуги…

о: Это последствия советских времен. Тогда считалось, если мужчина следит за собой, то он либо подозрительной ориентации, либо враг народа. Пришлось также наблюдать, как женщины не приветствуют, чтобы их мужчины хорошо выглядели - боятся потерять мужика.

в: Как вы будете использовать свой отпуск? Создавать новую коллекцию, писать книгу?

о: Отдыхать и восстанавливать здоровье. Я не отдыхал 36 лет. А насчет книги… Есть планы совместной работы с Эвелиной Хромченко (соведущая "Модного приговора" - "Известия"). Молодежь занимается моим огромным архивом - отсканируют и передадут Эвелине. А она уже будет все систематизировать в учебник моды.

в: Учебник для специалистов, а для ваших рядовых поклонников - мемуары. Столько было встреч, знакомств… Говорят, что вы чуть ли не всех жен и дочек Политбюро обшивали. Галину Брежневу, например.

о: Это только слухи. Я никогда не обшивал высокопоставленных особ. Например, Раиса Максимовна Горбачева хотела, чтобы я работал на нее, но мне удалось передать заказы другим художникам.

в: В те времена с вами стремились работать и театральные режиссеры…

о: Один из самых счастливых моментов в моей жизни, когда в 1969 году Валентин Николаевич Плучек и Валерий Яковлевич Левенталь пригласили меня сделать костюмы для ""Безумного дня, или Женитьбы Фигаро" в Театре Сатиры. Я общался с кумирами миллионов  - Андреем Мироновым, Александром Ширвиндтом… Тогда же началась моя дружба с Верой Васильевой. Помню, как я боялся к ней прикоснуться, а мне нужно было ножницами поправить ее декольте. Потом я работал с Олегом Николевичем Ефремовым, Михаилом Александровичем Ульяновым, Галиной Борисовной Волчек - уникальными, светлыми людьми. С кино такого романа не случилось. Правда, с благодарностью вспоминаю работу в "Фокуснике" Петра Тодоровского.

в: Зато с фигурным катанием у вас сложилось…

о: Началось все с блистательной Людмилы Пахомовой, а сегодня я сотрудничаю с чемпионами мира в танцах на льду Оксаной Домниной и Максимом Шабалиным. Мне интересно с ними работать, готовить костюмы для олимпийского сезона. Этот вид спорта требует особого подхода и ставит интересные задачи. Очень благодарный заказчик – эстрада: Александра Стрельченко, Алла Пугачева, Людмила Гурченко, Эдита Пьеха, Людмила Зыкина - царствие ей небесное…

в: Капризные дамы?

о: Со мной невозможно капризничать. Людмила Георгиевна Зыкина, например, в жизни была скромной, но на сцене любила выглядеть богатой русской женщиной. А Эдита Станиславовна Пьеха всегда отличалась особой утонченностью… На одеяния сегодняшних девушек на эстраде мне смотреть страшно. Правит стиль бесстыдства, увы. И я чувствую себя человеком из другой эпохи.

в: А какая эпоха вам ближе?

о: Моим идеалом всегда был Микеланджело Буонарроти. Его стиль жизни, его позиция… Я был восторге, когда изучал его работы.

в: Какой этап вашей творческой жизни вы считаете своей "Сикстинской капеллой"?

о: Очень интересный был период в середине 1990-х, когда я создавал коллекцию "Воспоминание о будущем". Образ городской женщины XIX века возник у меня неожиданно. Наина Иосифовна Ельцина, увидев модели, спросила: "Почему ее не показывают по телевизору?". Я ответил, что это зависит не от меня. И Наина Иосифовна, очевидно, рассказала об этой работе Борису Николаевичу, и в 1996 году я получил за свою коллекцию Госпремию. Новая моя коллекция называется "Истоки". В ней я вспомнил первые свои работы 1962 года. На экспериментально-технической швейной фабрике Мособлсовнархоза в городе Бабушкине я делал спецодежду для работниц села. Представляете, на моделях были телогрейки, легкие юбки из павловопосадских платков и цветные валенки. Это было слишком смело, хотя очень красиво. Меня со строгим выговором освободили от художественного руководства экспериментальной группой. В производство коллекция, естественно, не пошла, зато появилась статья в "Пари матч". Ее прочитал Пьер Карден и потом, уже в Москве разыскал меня… Думаю, что моя "Сикстинская капелла" - российская тема в моде, даже если в России это мало кому нужно. Я всегда делаю то, что обязан сделать. И потому я очень счастлив.

Благодарим за содействие пресс-службу Михаила Меня, губернатора Ивановской области.