Обвиняемые в покушении на губернатора Санкт-Петербурга Валентину Матвиенко провели дома первые сутки. После оправдательного вердикта присяжных суду останется только согласиться с их мнением. 14 апреля будет поставлена точка. Но остается вопрос: кто и как вершил судьбу троих парней?

Тимур Саидгареев, Равиль Муратов и Влад Баранов (слева направо) с виду обычные домашние мальчики (фото: INTERPRESS)

Обвиняемые в покушении на губернатора Санкт-Петербурга Валентину Матвиенко провели дома первые сутки. После оправдательного вердикта присяжных суду останется только согласиться с их мнением. 14 апреля будет поставлена точка. Но остается вопрос: кто и как вершил судьбу троих парней?

Первый день "покушенца" Равиля Муратова прошел по-семейному.

- Мы собрались за столом: брат, отец, мать... Попили чаю, - говорит его дядя. - Равиль запросился спать, часов в 11.

Напомним, губернатора Петербурга, утверждал директор ФСБ Николай Патрушев, должны были взорвать "радикальные исламисты". Их поймали в момент покупки оружия. Но в интеллигентном Питере, где не было - и слава богу - масштабных терактов, история казалась "киношной". В общем, когда дело по обвинению Тимура Саидгареева, Равиля Муратова и Владислава Баранова было передано в суд, адвокаты ходатайствовали: нужен суд присяжных.

- Потому что только они - объективные судьи, - объясняет Владислав Лапинский, защищавший Тимура Саидгареева.

Кто решал судьбу "радикальных исламистов"? Библиотекарь, сестра-хозяйка детской поликлиники, уборщица, астрофизик, водитель, инженер. В основном - женщины.

Кого они увидели? Троих приличных молодых людей. Двое - совсем мальчишки. Баранов только справил совершеннолетие, Муратову - 20. Оба полноватые, похожие на эдаких домашних "увальней". Третий - благообразный очкарик Тимур. Присяжные не знали, что Слава приехал с Северного Кавказа и принял ислам. Что Тимур только перед судом сбрил бороду, делавшую его похожим на "боевика", какими их показывают в кино. И не могли слышать, как в зале женщина в платке, мама Равиля, шепчет: "За большое дело мальчик страдает!"

Гособвинению предстояло проделать титаническую работу, чтобы убедить присяжных. Следствие подготовило немало козырей, но и промахов сделало достаточно. Присяжным дали послушать запись разговоров, которые вели подсудимые на съемной квартире. Но звук был настолько нечетким, что никто так и не понял, в какой момент "кухонный" треп превратился в "план покушения". Суду показали фотографии с обыска, во время которого дома у Баранова была изъята тротиловая шашка. Но на шашке не оказалось отпечатков пальцев самого Баранова! Дома у Саидгареева были изъяты лимонная кислота, перекись водорода и сухое горючее. Но кто доказал, что это - не дачный "реквизит"?

- Конечно, гораздо проще было бы "доказать", что преступление имело место, если бы мы дали убить губернатора, а потом раскрывали преступление по горячим следам, - недовольны питерские сотрудники ФСБ.

Во время прений речи прокурора должны были аплодировать адвокаты: во время его часового выступления присяжные зевали. И выпады о "массовом убийстве", в которое могло перерасти покушение на губернатора, остались гласом вопиющего в пустыне. Присяжные сделали то, что и должны были сделать: просто приняли решение на основании того, что видели и слышали.

Решение 12-ти: эмоции или ничего личного?

PRO

Владимир Демченко

Решению присяжных я доверяю безоговорочно. Особенно единогласному. Несколько раз мне довелось присутствовать на процессах с их участием. Я наблюдал за тем, как они слушают, как реагируют, разговаривал с ними после вынесения вердикта. Они досконально знают все обстоятельства дела. Но при этом не отягощены бременем прожитых в структуре правоохранительной системы лет. Они чувствуют огромную ответственность, раз в жизни определяя судьбу человека. По крайней мере, большую ответственность, чем привыкшие к этому судьи. Я поражался, как точно присяжные выносили обвинительный вердикт несомненно виновным, и как ювелирно улавливали, когда версия обвинения превращается в предположение. В последнем случае члены коллегии не брали на себя грех возможного наказания невинного. Это называется трактовать сомнения в пользу подсудимого.

Представляю, что бы говорили, если бы вердикт в Санкт-Петербурге был обвинительным. "Чего еще можно ждать от присяжных на суде над исламистами!" - сказали бы многие. И то, что подсудимые на свободе, значит, что эти стереотипы не сработали. Что обвинение вину просто не доказало, переоценив, быть может, этот самый национальный мотив. Решение единогласное. Уверяю вас: будь вы среди этих двенадцати, проголосовали бы так же.

CONTRA

Наталья Вертелецкая

Я бы не считала их решение истиной в последней инстанции. Как может профессионально неподготовленный человек разобраться в уголовном деле? Врачи, учителя, сантехники, да и журналисты - часто - в суде доверяют не фактам, а эмоциям. Поэтому самые отъявленные преступники требуют суда присяжных: простых людей легче разжалобить. Тем более что наши адвокаты зачастую красноречивее, чем сотрудники прокуратуры. Помню, как на процессе по делу предпринимателя Климентьева прокурорские сухо называли его подозреваемым, а адвокат Сергей Беляк - "солью земли русской".

А как шел процесс по делу Матвиенко? Одни утверждали, что парней просто подставили наши правоохранители - а какое доверие в России к человеку в форме, известно. Другие кричали: дело политическое, поэтому Валентина Матвиенко употребит все свое влияние, чтобы донести до суда и присяжных "правильную" точку зрения. Закон психологии таков: человек идет от противного и присяжные показали - они не марионетки. И национальный вопрос перед ними стоял во весь рост. Если бы они не оправдали подозреваемых, в их "огород" полетел бы упрек: конечно, это же мусульмане! Я понимаю, эти люди, которые единожды вершат судьбу человека, раздираемы целым набором эмоциональных противоречий. Их решение - торжество не закона, а убеждения.