Круглую дату мы отметим, как полагается: поставив духовку на 40ш, запечем в тесто ровно 120 мышей, разольем по плошкам без донышек соевый соус, заранее разведя его в бренди и столярном клее, а на десерт приготовим пирог из медуз... то-то получится торжественно!

Евгений Клюев, писатель, поэт, сказочник

Круглую дату мы отметим, как полагается: поставив духовку на 40⁰, запечем в тесто ровно 120 мышей, разольем по плошкам без донышек соевый соус, заранее разведя его в бренди и столярном клее, а на десерт приготовим пирог из медуз... то-то получится торжественно! В гости же назовем каких-нибудь совят с гитарами, свинят с кольцами в пятачках, уточек с капитанскими трубками в клювах, мартышек с серьгами, а из людей - ни-ко-го. Ну их, людей, мистер Лир... - опять не поймут!

И, навалившись всей честной компанией, съедим, и выпьем все, что на столе, а потом, хохоча, сыграем в ящик. Или сыграем в кости. Или еще во что-нибудь сыграем - все равно во что, лишь бы веселое! А когда ОНИ спросят: с чего это, вы, дескать, так разыгрались, мы им честно ответим: "Да с того, что 120 лет назад умер мистер Лир!"

И ОНИ пожмут плечами. Или покрутят пальцем у виска. Или сделают еще что-нибудь - все равно что, но осуждающее: то, что ОНИ всегда так хорошо умели. Недаром мистер Лир обратил наше внимание на то, что в окружающем нас мире нет никого, кроме двух-трех сотен безобидных чудаков, с одной стороны, и безличной, безжалостной и бессмысленной власти по имени ОНИ - с другой. А больше - ну совсем никого. Если, конечно, не считать совят, свинят, уточек, мартышек... которых, говоря сугубо между нами (нами и Лиром), только и был бы смысл считать, - но мы не об этом.

Мы о том, что 120 лет назад умер мистер Лир - на 76-м году бурной своей жизни наконец оставив ИХ в покое. За его гробом шла только лировская литературная свита (ОНИ - не явились): старик с кочергой, с горя покрасившийся кирпичной крошкой, дед из Ливорно, проглоченный бродячим щенком, дылда из Молда, одетая в мех, пух и прах, мох и смех... Те самые, стало быть, две-три сотни безобидных чудаков - провожавших в последний путь Короля Нонсенса. Еще не зная, что все они - включая покойного - вот уже сорок два года как бессмертны.

В 1846 г. впервые увидела свет тонюсенькая книжечка под делавшим ее еще тоньше названием "Книга без смысла". Она была написана никому не известным тогда Эдвардом Лиром между делом - всего-то для увеселения правнуков, внучатных племянников и внучатных племянниц... Причем даже и не своих, а некоего уже ушедшего в область предания Эдварда, Тринадцатого графа Дерби! Кто бы тогда мог подумать, что книжечка эта, даже имя автора которой долго считали литературной шарадой, станет одной из главных литературных вех XIX века и одной из главных загадок веков последующих? И что с момента появления "Книги без смысла" никому в мире уже не надо будет объяснять: дескать, лимерик - стихотворный жанр английского фольклора, благополучно почивший в бозе еще до рождения Лира (образцы этого жанра, правда, были известны и современникам Лира, но сам жанр уже приказал долго жить), - есть короткое стихотворение, по-особому рифмованное и содержащее в себе столько абсурда, сколько в него вообще может влезть.

После "Книги без смысла" лимерик пошел гулять по свету. Особенно сильно удивлялся этому сам Эдвард Лир, вообще-то считавший себя художником и даже дававший уроки рисования королеве Виктории. "В 1862 году опубликовано второе, сильно расширенное, издание "Книги..." - рассказывал он позднее в письме господину F., - так что в данный момент тираж приближается к шестнадцатой тысяче. О, Господи, помилуй!" Тираж и в самом деле невиданный - в середине-то XIX века... С тех пор количество экземпляров книги, правда, исчисляется миллионами, но приобрести хотя бы один экземпляр ее первого издания не удалось и самой Британской библиотеке.

Сомнительно даже, что таковым обладают ОНИ - кем бы ОНИ ни были! Кстати, одним из первых заинтересовался ИМИ не кто иной, как Олдос Хаксли: это он всерьез обратил внимание на НИХ - постоянно возникающих в лировских лимериках второстепенных персонажей. Мрачноватый и вечно настроенный критически по отношению к основным героям собирательный образ: античный хор, коллектив, большинство, толпа. Это глазами ИХ Эдвард Лир предлагал нам увидеть безобидных своих чудаков - то гуляющих на ходулях, увитых цветами, то наблюдающих полнолуние сквозь кольцо, продетое в нос, то вальсирующих в обнимку с вороной... Это в ИХ глазах чудаки выглядят сумасшедшими, нарушителями спокойствия, преступниками и заслуживают высшей меры наказания: чудаков обезглавливают, втыкают носом в землю, запихивают в раскаленные печи. За то, что чудаки - не ОНИ. За то, что ОНИ - не чудаки.

Наверное, потому и помнят мистера Лира: в прошитую догмами викторианскую эпоху он показал человечеству, насколько это страшно и весело - не быть ИМИ. Прожить свою жизнь как Бог на душу положит и сойти в могилу - бессмертным, даже не оглянувшись на НИХ. На тех, которые "не поймут", если их пригласить на радостные поминки вечно живого Духа Несогласия.

С юбилеем вас, мистер Лир: рождения ли, смерти - все равно! И дай вам Бог - здоровья: кажется, это единственное, чего вам всегда так не хватало.

И дай Бог здоровья чудакам - они бессмертны. Все, включая покойного.

Лимерики Эдварда Лира в переводе Евгения Клюева

Эдвард Лир (1812-1888 гг.) Автошарж

Вот вам Старец в привязанной лодке,
Он кричал: "Я реки посерёдке!"
      Все ему: "Ты у берега..." -
      И случилась истерика
С этим Старцем в привязанной лодке.

***
Вот вам Девушка из Португалии,
Океан никогда не пугал ее -
      Нет, он был ее страсть...
      Да она поклялась
Никогда не бросать Португалии.

***
Вот вам с Нила Субъект Пожилой,
Что подпиливал ногти пилой -
      Отхватив полруки,
      Он сказал: "Так-таки!
Не подпиливай ногти пилой..."

***
Вот Один Старикашка с Камчатки -
Он хозяин толстущей овчарки:
      Зверь с подобным пузцом
      Мог служить образцом
Всем упитанным шавкам с Камчатки.

***
Вот вам Юная Мисс из России:
Визг ее был ужасен по силе.
      Он разил, как кинжал, -
      Так никто не визжал,
Как визжала та Мисс из России.

***
Вот Старик непростой из Дандолка,
Рыб учивший ходить, но... недолго:
      Рыбы гибли на суше -
      И он понял, что лучше
Быть простым Стариком из Дандолка.

***
Вот вам Леди из города Гринвича,
Что из листьев капустных - не иначе -
Себе шила одежды,
Но телята, невежды, 
Раздевали ту Леди из Гринвича.