Мемориальную доску, посвященную ленинградскому журналисту и писателю Сергею Довлатову, открыли в понедельник на доме № 23 по улице Рубинштейна. Здесь он прожил 30 лет. Мероприятие состоялось посреди рабочего дня, под дождем и без особой рекламы, может быть, поэтому собралось совсем немного народу, в основном ровесники писателя, знакомые с ним когда-то лично, и новые поклонники из студентов.

Новая деталь не испортила фасад дома № 23 (фото: INTERPRESS)

Мемориальную доску, посвященную ленинградскому журналисту и писателю Сергею Довлатову, открыли в понедельник на доме № 23 по улице Рубинштейна. Здесь он прожил 30 лет. Мероприятие состоялось посреди рабочего дня, под дождем и без особой рекламы, может быть, поэтому собралось совсем немного народу, в основном ровесники писателя, знакомые с ним когда-то лично, и новые поклонники из студентов.

— Мы все погрязли в довлатовщине, и счастливы этим! — пламенно воскликнул в микрофон председатель Союза писателей Валерий Попов. — Мы счастливы быть такими, какие есть, но только чуть-чуть лучше, интереснее, ироничнее.

Иронии на открытии мемориала действительно было в избытке. На доме, к которому прикрепили гранитную доску, явственно выделялся небольшой прямоугольник свежепокрашенной стены. Покрасили даже не первый этаж или хотя бы пролет между окнами, а лишь маленький отрезок вокруг доски два на два метра. На его фоне в течение часа выступали родные, близкие и "причастные". Сначала говорила приехавшая по случаю праздничного мероприятия Валентина Матвиенко. Она процитировала Бродского, пообещала в будущем году отреставрировать довлатовский дом ("чтобы он вошел во все путеводители") и напомнила о программе по расселению коммуналок. Меж тем из окон самих коммуналок в доме № 23 женщины в халатах и потрепанные мужчины глазели на это зрелище сверху.

Поэты читали Довлатову свои стихии и вспоминали, "как провожали Сережу в Нью-Йорк".

— Думаю, у многих присутствующих воспоминания о нем начинаются одинаково: шли мы с ним по этому двору, взяли бутылочку… — ностальгировал Валерий Попов. И грустно закончил: — Давайте делать так, чтобы наши гении не умирали на чужбине.

Вдова Сергея Елена, кажется, говорить не очень хотела. Для нее тут в основном чужие лица, и слишком много нахлынуло воспоминаний: тридцать четвертая квартира — это целая жизнь, эпоха.

— Мне кажется, эта новая деталь не портит старого архитектурного ансамбля, — сказала она. — Спасибо всем, кто пришел. И всем, кто читает книги Сергея.

Потом дочка Довлатова Катя по бумажке перечисляла инициаторов и спонсоров открытия доски. Кто-то бубнил, что "причем здесь губернатор, зачем она приехала?", а кто-то выражал недовольство тем, что на портрете Сергей вышел без глаз — с одной только бородой. Могли бы, мол, найти и другую картинку.

Но интересно другое: как бы написал о таком своем дне рождения сам Довлатов? Смешно и грустно.

Борис Клементьев

Борис Клементьев,
шеф-редактор "Известий"

Как я работал с Сергеем Довлатовым

В заводскую многотиражку "Знамя прогресса" объединения ЛОМО (Ленинградское оптико-механическое объединение) в 1972 году пришел Сергей Довлатов.

Работать с ним было невозможно. По утрам весь действующий коллектив редакции обычно собирался у стола Сергея — слушать.

Он обхватывал огромную голову руками, открывал свою записную книжку и начинал исповедь. Довлатов был замечательным рассказчиком. Озвучивал аналитические справки по поводу того, кому и что должен, кому и что уже отдал. Почему тот на букву "Г" не позвонил этому, а этот на букву "П" не пришел к той на букву "Н" и какой конфуз из-за этого на днях произошел с ним и его приятелем. Это был театр одного актера, соло, литературные чтения. Идти после этого в цеха объединения и писать об ударниках коммунистического труда нам, журналистам многотиражки, страшно не хотелось. Кстати, сам Довлатов кропать заметки о передовиках производства вообще не любил. Стоя у станка токаря или фрезеровщика, он прямо говорил работягам: "В ваших железных хреновинах, товарищи, честно признаюсь, ни черта не понимаю. Расскажите хоть что-нибудь, я запишу и пойду!"

Понятно, что Сергей охотнее соглашался освещать темы, ему знакомые и близкие. Довлатова обожали заводские библиотекари.

Они признавались, что на их памяти никто так образно и со вкусом не клеймил должников библиотеки, держащих у себя по году Сервантеса, Джека Лондона, тома из собрания Ленина и других шедевров классиков. Но пиком его газетного творчества в "Знамени прогресса" стали материалы в рубриках "Из зала товарищеского суда" и "На темы морали".

Вот пара абзацев из репортажа Довлатова про цех, в котором рабочие отказываются наводить порядок: "...позвольте, товарищи, рассказать заурядный случай из жизни. Оторвалась у автора этих строк пуговица, извините за подробность, на брюках. Я сказал жене: "Пришей мне, пожалуйста, пуговицу". "Некогда" — говорит жена. Я к матери: "Пришей пуговицу". "Времени нет" — отвечает. Тут я рассвирепел… и вдруг пришил пуговицу сам. И довольно удачно. С тех пор сам занимаюсь такими делами…"

А далее мораль: "для того, чтобы протереть тряпочкой стекло в коридоре около рабочего места, ей-богу, не обязательно обращаться к генеральному директору и в Организацию Объединенных Наций".

Больше всего статей у Сергея было в рубрике "Пьянству — бой!". Из юморески "Эмигранты": "В пыльном и маленьком сквере одновременно проснулись Каберидзе и Самохвалов. Не глядя друг на друга, они порылись в складках измятой одежды, обнаружили фрагмент копченой кильки, перышко лука, окурок и молча позавтракали". Довлатов со знанием дела и в полном соответствии с требованиями коммунистической печати осуждал пьяниц: "пьешь-то ты на свои, а расплачиваются за тебя коллектив и семья", называл водку "ложью" и призывал оступившихся товарищей "ходить не к ларьку, а в Эрмитаж, Филармонию и Центральный лекторий".

Редакция находилась в том же здании, где располагались партком, комитет комсомола. Осенью бегали по очереди во двор под кусты, выковыривали из земли растущие там шампиньоны. Грибы варили прямо в редакции. Оклады-то были крохотные, но мы не унывали. Шутили, подкалывали друг друга, спорили.

Довлатов любил словесные каламбуры, буриме, ценил хороший заголовок. Однажды мы долго мучились над заголовком к материалу о строительстве метро рядом с заводом. Когда я предложил свой вариант, Сергей с прононсом и со смаком, растягивая букву "о", произнес: "Ну, прямо по-французски: "На ЛОМО — на метро".

Вскоре Сергей Довлатов из Ленинграда переехал в Таллин.