Ровно два столетия назад, то есть 25 февраля 1807 года по новому стилю, государь император Александр I учредил первый в истории России орден для нижних чинов - Знак отличия военного ордена св. Георгия. В просторечии - солдатский Георгий, который стал символом русской боевой славы, отваги и доблести рядового. Символ этот был настолько народным, что даже советская власть не решилась его дискредитировать.

Ровно два столетия назад, то есть 25 февраля 1807 года по новому стилю, государь император Александр I учредил первый в истории России орден для нижних чинов - Знак отличия военного ордена св. Георгия. В просторечии - солдатский Георгий, который стал символом русской боевой славы, отваги и доблести рядового. Символ этот был настолько народным, что даже советская власть не решилась его дискредитировать.

Царь не просто утвердил статут специального ордена для солдат, а создал солдатский аналог офицерской награды. Крест св. Георгия четырех степеней в арсенале наград существовал давно, с 1769 года; первый и второй класс получить могли только генералы по усмотрению императора, третий и четвертый - офицеры по решению (с 1782-го) особой Георгиевской думы. Придумав (точнее, приняв мудрый совет) народный аналог сверхэлитарного знака отличия, царь тем самым послал солдатской массе недвусмысленный сигнал: мы уважаем каждого героя, мы ценим его лично, перед лицом Отечества все равны - дворяне и крепостные, командиры и подчиненные, рядовые и генералитет. Более того. Кандидатуры кавалеров солдатского Георгия определялись советом роты или эскадрона, в который входили и нижние чины, а шеф полка или полковой командир лишь утверждал общее решение. То есть это была награда, означавшая как благодарность верховной власти, так и признание сослуживцев, сообщества, народа.

Что было у России позади и в настоящем? Неудачные боевые действия, ошибочная ставка на слабых союзников, разгромный Аустерлиц, межеумочная тактика сражений, неуклонно ведшая к унизительному и в то же время единственно спасительному Тильзитскому миру и Эрфуртскому свиданию. Что ждало Россию впереди? Трагическая в начале, славная в итоге Отечественная война 1812 года, заграничный поход русской армии, покорение Наполеона, освобождение Европы, полное торжество российского оружия. Что вело к поражению в прошлом? Старая схема войны, отсутствие опыта, но также отношение к нижним чинам как к серой неразличимой массе, жертвенной почве империи. На чем будет основан успех? На том, о чем писал Толстой в "Войне и мире": на общенациональном единстве, на чувстве общего долга и общего дела, на средоточии общенародной энергии. Солдатский Георгий как бы упреждал, предварял и намечал новый вектор армейской политики. Не врозь - а вместе. Не жертвенная масса - а самостоятельный герой.

Разумеется, символ на то и символ, чтобы не полностью совпадать с реальной практикой. После 25 февраля 1807 года и в русской армии, и в русской жизни многое оставалось по-прежнему. Можно даже сказать - почти все. Однако же символ - это и не пустой знак отсутствующего значения, не пустой звук отсутствующего смысла, он намечает перспективу, указывает на вдохновляющую надежду. Что уже немало. Этого "почти" хватило на то, чтобы привести в действие колоссальную силу взаимного доверия верхов и низов, хотя бы в одной, отдельно взятой сфере. Военной.

Рассказ об историческом сюжете в ежедневной газете обречен превращаться в притчу, басню, поучение, венчаться моралью. В данном случае мораль очевидна. Главная проблема современного российского общества - не тотальный кризис политических институций, не отсутствие ясной перспективы взаимоотношений с мировым сообществом, не нарастающая коррупция, не самопоглощенный интерес новых элит к полному слиянию государства и бизнеса, даже не отсутствие самостоятельной судебной системы, без которой, собственно, государство с бизнесом слиться просто-напросто обречено. Даже если не очень-то хочет. Главная, центровая проблема - отсутствие общественного доверия. Верхи не доверяют низам. Низы - верхам. Бизнес - власти и гражданам, власть - гражданам и бизнесу, граждане - бизнесу и власти. Если относительное благополучие, которого мы добились за последние годы, и может рухнуть в одночасье, то не столько из-за обвала цен на нефть, новой гонки вооружений, кризиса банковской системы или бунта обманутых соинвесторов, сколько именно из-за этого - из-за тотального недоверия всех ко всем.

Главной задачей 90-х было достижение свободы. Главным лозунгом нулевых стала стабильность (в жертву которой обретенная свобода отчасти принесена). Задачей предстоящего периода, который с неизбежностью начнется на рубеже 2008-2009 гг., станет обретение общественного доверия. Кто-то (например, экономист Александр Аузан) называет это возвращением к идее справедливости; мне ближе мысль о движении к идее солидарности. То есть к добровольному согласию вольных индивидов участвовать в общем деле обустройства страны. На условиях полноценной личной свободы. И при гарантиях относительной стабильности.