"Очень жаль, что даже такие трагические события, как смерть человека, используют для политических провокаций", - Владимиру Путину, участвовавшему в минувшую пятницу в саммите Россия-ЕС, пришлось в итоге говорить вовсе не о контактах с Брюсселем и не о четырех общих пространствах. Саммит изначально получался довольно скандальным - в основном из-за демарша польских властей. Гибель Александра Литвиненко обстановку вовсе не улучшила. В итоге стороны решили этот саммит "переиграть" и провести следующий не через полгода, как полагается по графику, а уже в феврале.

Владимир Путин и лидеры ЕС договорились, что на следующем саммите будут есть польское мясо (фото: Глеб Щелкунов "Известия")

"Очень жаль, что даже такие трагические события, как смерть человека, используют для политических провокаций", - Владимиру Путину, участвовавшему в минувшую пятницу в саммите Россия-ЕС, пришлось в итоге говорить вовсе не о контактах с Брюсселем и не о четырех общих пространствах. Саммит изначально получался довольно скандальным - в основном из-за демарша польских властей. Гибель Александра Литвиненко обстановку вовсе не улучшила. В итоге стороны решили этот саммит "переиграть" и провести следующий не через полгода, как полагается по графику, а уже в феврале.

К началу саммита ЕС так и не смог уговорить поляков снять вето на старт переговоров с Россией о новой правовой базе. Поэтому, чтобы поменьше выпячивать проблемы с Польшей, на передний план решили "вытащить" саммит "Северного измерения" и пригласили в Хельсинки на переговоры с Путиным премьер-министров Норвегии и Исландии. "Северное измерение" - это совместная инициатива ЕС и стран Северной Европы, смысл ее в том, что европейские страны финансируют различные экологические российские проекты на Балтике, такие как, например, строительство очистных сооружений в Санкт-Петербурге. Но даже акцент на подобных сугубо мирных целях не снял с саммита налета воинственности.

Еврокомиссары, посвятившие всю предыдущую неделю переговорам с Варшавой, к моменту приезда Путина оказались перед лицом новой угрозы: российские официальные лица заявили, что из-за вступления в Евросоюз Болгарии и Румынии эмбарго может быть наложено на ввоз всего мяса из Европы. Эту новость расценили как весьма асимметричный ответ на польский демарш - в нем, напомним, причиной тоже являлось мясо, ввоз которого из Польши в Россию запрещен уже больше года. Но в итоге в роли самого горячего защитника Варшавы выступили не еврочиновники, а Путин. "На самом деле президент Путин сказал, что польское мясо прекрасное", - признался на совместной пресс-конференции глава Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу. И перевел политическую тему в гастрономический жанр: "Может быть, на следующем саммите нам на ланч подадут хороший польский стейк".

Путин, сидя рядом с главными европейскими чиновниками, не без изящества намекнул на неэффективность брюссельских управленческих структур: "Вопрос в том, что в Польшу завозится мясная продукция из третьих стран, в том числе и из азиатских стран, которая запрещена к поставкам не только на рынок Российской Федерации, но и на рынок ЕС". То есть Россия своим запретом пытается помочь и европейским любителям стейков, которые не ведают, что едят. "Сейчас, после нашего обсуждения, мы понимаем, что это вопрос абсолютно технический, а не политический", - признал в итоге финский премьер Матти Ванханен.

Журналистов, особенно европейских, мясо интересовало в последнюю очередь. На первом месте стояла гибель Александра Литвиненко и история с его предсмертным письмом, на втором - как логическое продолжение - расследование убийства Анны Политковской. Путин старался сдерживаться, но получалось это у него не всегда: "Мы не должны забывать о преступлениях подобного рода не только в России, но и в европейских странах, где есть громкие политические убийства, которые до сих пор не раскрыты! А если мы посмотрим, что происходит в некоторых странах Евросоюза с мафией?" И, видимо, устав от того, что на всех последних международных встречах его ставят в роль оправдывающегося, Путин предложил сместить акценты: "Госпожа Политковская была критиком российской власти, а господин Пол Хлебников критиковал как раз тех людей, которые ведут вооруженную борьбу с федеральными властями, и он тоже был убит, почему мы о нем забываем?" Дело Хлебникова, напомнил Путин, тоже еще не доведено до конца, но о нем никто не спрашивает.

Что же касается гибели Литвиненко, то здесь Путин проявил неудивительную осведомленность: "Насколько мне известно, в медицинском заключении британских властей нет указаний на то, что это насильственная смерть" (Литвиненко скончался в ночь перед саммитом. - "Известия".) Путинский комментарий вообще временами звучал как минимум двусмысленно. "Господин Литвиненко, к сожалению, не Лазарь", - сказал, например, президент. Но здесь имелось в виду вовсе не воскрешение: как объяснил "Известиям" смысл этого намека один из ближайших соратников Путина, непосредственно знакомый с методами работы спецслужб, "правильно он сказал про Лазаря: святых в окружении Литвиненко не было".

"Сумма значительная, но не смертельная"

На этой неделе в Госдуму будут внесены на ратификацию документы, необходимые для облегчения визового режима между Россией и ЕС, сообщил на пресс-конференции в Хельсинки Владимир Путин. По данным "Известий", пакет поступит в Думу уже в понедельник.

Что именно должно быть сделано для облегчения визового режима, "Известиям" в Хельсинки разъяснил помощник президента Виктор Иванов, человек крайне непубличный, но курирующий вопросы гражданства и миграции. Через три года должно вступить в силу соглашение о реадмиссии, то есть о принудительном возвращении нелегальных мигрантов. Ради его выполнения, по словам Иванова, в России должно появиться 6 крупных пунктов временного содержания нелегалов. Причем они по своим условиям должны соответствовать всем европейским нормам. Российскому бюджету придется сначала профинансировать их строительство, а затем быть готовым и к другим расходам, которые влечет за собой реадмиссия - мини-расследование в отношении каждого из мигрантов и их отправка на родину. Так сколько в итоге будет стоить реадмиссия? - спросили "Известия" у Иванова. Ответ получился исчерпывающим в своей неопределенности: "Сумма, конечно, значительная, но для российского бюджета не смертельная".