Геннадий Петрович Малахов - тот, что на пару с актрисой Еленой Прокловой врачует по утрам наше болезненное и доверчивое население, - рассказывал на днях о чудодейственных свойствах картошки. Жила-была женщина. Насквозь больная. Двадцать лет провела она в полной неподвижности. За ней ходила старенькая мама. А когда мама умерла, поняла женщина, что положение безвыходное - хоть ложись да самой помирай.

Геннадий Петрович Малахов - тот, что на пару с актрисой Еленой Прокловой врачует по утрам наше болезненное и доверчивое население, - рассказывал на днях о чудодейственных свойствах картошки. Жила-была женщина. Насквозь больная. Двадцать лет провела она в полной неподвижности. За ней ходила старенькая мама. А когда мама умерла, поняла женщина, что положение безвыходное - хоть ложись да самой помирай. И был ей во сне голос: отвари картошечки и пей водичку из-под нее. Она так и сделала, и — о чудо! — боли в суставах прошли, она в буквальном смысле встала на ноги и прожила до глубокой старости. Конечно, по-хорошему Г.П. Малахов достоин Нобелевской премии за выдающиеся открытия в области медицины, но ученые, как всегда, пожадничают, а вот получить премию "ТЭФИ" сей замечательный целитель имеет все шансы — за выдающиеся достижения в области псевдонаучного просветительства.

Это направление нашего отечественного ТВ, право, пора выделить в отдельную номинацию, ибо научно-просветительских программ с каждым годом становится все меньше, а псевдонаучных — все больше. Черные и белые маги, колдуны, знахари, целители и ясновидящие в двадцатом колене стали полноценными героями телеэкрана. О них снимают фильмы, их приглашают на ток-шоу, и они несут с экрана такое, что хоть святых выноси. Рейтинги зашкаливают, и что же — пропадать такому ценному продукту без высшей телевизионной премии? Несправедливо.

Получил же "ТЭФИ" (целых три бронзовых статуэтки) документальный фильм "Великая тайна воды". Открытие, о котором он поведал, тем более тянет на Нобелевскую премию, но ее, как водится, зажали, и лишь российские телезрители, а следом за ними и академики Академии российского телевидения оценили его грандиозное значение.

Коротко напомню содержание сего шедевра. Фильм, как и следует из названия, о воде и ее невероятных свойствах, которые, пожалуй, превосходят даже невероятные свойства картошки. Вода способна впитывать, хранить и передавать человеческие мысли, эмоции и любую внешнюю информацию. Более того, она по-разному реагирует на злые и добрые слова и понятия, изменяя структуру и форму кристаллов. Говоришь в присутствии воды слово "любовь" — одна картина. Говоришь "Гитлер" — совсем другая. Исследователям этого свойства воды известны случаи, когда люди умирали, попив водички, причем химический анализ не выявил содержания в ней никаких вредных примесей или ядов, просто она скорее всего впитала в себя яд сказанных в ее присутствии слов (кстати, если бы в лондонском Скотленд-Ярде посмотрели этот фильм, то и не искали бы причину отравления беглого российского фээсбэшника в сильнодействующем яде, подсыпанном неизвестно кем и когда в пищу потерпевшего, а моментально списали бы все на обычную воду, выпитую им под злобное шипение в адрес известно кого. А вот не злобствуйте — и живы будете).

В фильме-тэфиносце все эти поразительные факты комментируют люди ученого вида, названные западными и российскими исследователями, а в кадре, от которого невозможно глаз отвести, бежит-переливается всеми цветами радуги чудо-вода: зрелищно, красиво, завораживающе.

Похоже, вода имеет свойство завораживать не только простодушных зрителей, но и матерых академиков, включая самого президента Академии российского ТВ Владимира Познера — биолога по образованию. Когда три претендента на очередную "ТЭФИ" набрали равное количество голосов и понадобился голос третейского судьи — президента, Владимир Владимирович, немного подумав, решил спор в пользу "Великой тайны воды". Впрочем, ему простительно. Наш "судья", редко в последнее время бывающий на Родине, вероятно, не слышал о протестах научной общественности, назвавшей идеологию "Великой тайны воды" мракобесной и антинаучной. Куда смотрели другие академики, отдавшие голоса именно этому фильму, неясно. Есть подозрение, что фильм-то они как раз не смотрели. Или же решили поощрить тенденцию развития современного телевидения — интерес к запредельному, мистическому, аномальному, что во все времена будоражило неокрепшие умы.

Название документального фильма "Аномалия" поначалу меня напугало — опять телевизионщики будут смаковать ужасы, подумала я, опять будут наезжать своей камерой на человеческие уродства, вопрошая детей-инвалидов, каково им живется без ручек, без ножек (один известный документалист именно об этом и спрашивал у детей-калек, а они, беззащитные, вынуждены были отвечать взрослому дяде).

К счастью, мои подозрения не оправдались. "Аномалия" — в высшей степени человеческий и человечный взгляд не на уродов — на людей. Фильм снимался в специнтернате для детей с врожденными физическими аномалиями. Собранные там со всей страны, оторванные от мира, дети живут в своей резервации до восемнадцати лет, после чего отправляются в дом престарелых — иного пути нет. Некоторых счастливчиков, впрочем, усыновляют американцы. Народная молва злобно твердит: "на органы". Но усыновленные мало того что живы в заокеанских семьях, так еще и живут припеваючи, невзирая на крайне ограниченные физические возможности, о чем рассказывают бывшим товарищам по несчастью в письмах, прилагая к ним фотографии: вот безногий мальчик за рулем автомобиля, вот практически неподвижная прежде девочка — в бассейне.

Но для большинства обитателей специнтерната усыновление — не более чем сладкая мечта. Больные дети не нужны даже собственным родителям, и кто посмеет бросить в них камень в стране, где и здорового-то растить непросто, а с больным и вовсе хоть в петлю лезь. Они мудрые, эти дети. Они не осуждают родителей и принимают жизнь такой, как есть. Четырнадцатилетний Сашка мечтал бы когда-нибудь встать на ноги, но он знает, что этого не будет никогда, потому что и ног-то как таковых у него нет. Из-за тяжкого заболевания костей он не растет и весит чуть больше десяти килограммов. Но в отсутствие здесь священника он сам организовал что-то типа часовенки, где проводит своего рода службу для тянущихся к Богу воспитанников интерната.

Таких здесь немного. "После того, что Бог сотворил с нами, — говорит кто-то из ребят, — трудно в него поверить". Они не выносят сочувственных взглядов и жалости, поэтому авторы фильма общаются с ними на равных: вместе курят тайком от персонала (незачем поощрять дурные привычки, скажете вы, но для начала побывайте там, а потом морализируйте), вместе играют в футбол и отплясывают на дискотеках.

Да, эти ребята — костыльники, колясочники — гоняют в футбол и выписывают на дискотеках такие кренделя, что и не всем здоровым под силу. А еще они пишут стихи, тонко и глубоко размышляют о жизни и знают, что даже такая жизнь — счастье, потому что они среди своих и потому что это скоро кончится, а впереди — прозябание и угасание во цвете лет в доме престарелых. То есть конец жизни.

Кстати, выпускник этого специнтерната Рубен Гонсалес, сумевший выбраться из инвалидного ада, написал несколько лет назад книгу воспоминаний об интернатском детстве, получившую литературную премию "Букер" и заставившую мир (или часть мира) содрогнуться от ужаса. А потом наши и западные киношники помогли ему найти его испанскую мать. С тех пор он живет в Испании. В фильме, который некоторое время назад показал канал "Культура", Гонсалес признается, что наконец ощутил себя полноценным человеком: он разъезжает по Мадриду в инвалидной коляске, оснащенной по последнему слову техники, ему доступны музеи, театры, библиотеки, поскольку в испанской столице улицы, дома, транспорт приспособлены не только для здоровых, но и для больных, и, главное, никто не тычет в него пальцем, никто не оскорбляет фальшивой жалостью. Он там — ЧЕЛОВЕК. И ничто человеческое ему отныне не чуждо.

На фоне таких вот подлинных трагедий и страданий самозваные телевизионные целители-искусители, предлагающие в качестве панацеи от всех бед картофельный отвар или живую воду, кажутся особенно отвратительными. А ТВ, вместо того чтобы тратить деньги на их пиар, лучше бы помогло больным детям материально и не морочило голову больным и здоровым взрослым. Или по крайней мере предупреждало бы: "Выпьешь, Иванушка, этой водицы — козленочком станешь".