Не можем справиться с фальшивой водкой. Продают везде. И по-всякому. Даже в стаканчике с крышкой. Как сметану. Снял. Махнул. Свободен. Для разговоров про "Динамо". Или о судьбах Родины. Жидкость дурная. Вредная. Зато дешевая. Люди с достатком обходят стороной. Берут лишь те, кому легальная водка не по карману. А выпить хочется. Таких у нас не менее 30 миллионов. Они же дают спрос на паленые сигареты, джинсы, рыбу, консервы, ботинки, лекарства... По сути поддерживают нелегальный рынок. Кормят тамошних атаманов.

Не можем справиться с фальшивой водкой. Продают везде. И по-всякому. Даже в стаканчике с крышкой. Как сметану. Снял. Махнул. Свободен. Для разговоров про "Динамо". Или о судьбах Родины.

Жидкость дурная. Вредная. Зато дешевая. Люди с достатком обходят стороной. Берут лишь те, кому легальная водка не по карману. А выпить хочется. Таких у нас не менее 30 миллионов. Они же дают спрос на паленые сигареты, джинсы, рыбу, консервы, ботинки, лекарства... По сути поддерживают нелегальный рынок. Кормят тамошних атаманов. Многие на них же и работают. А те вконец обнаглели. Торгуют подделками открыто. Принимают заказы по интернету...

Чем меньше бедность, тем слабее теневая экономика. Поскольку будет терять покупателей. Без них пропадет. Как и любой другой бизнес. Классный был бы результат. Естественный. С одновременным освобождением многочисленных контролеров. От забот и коррупционных соблазнов. Иначе все равно не получится. Хоть вводи госмонополию. Хоть в тюрьму сажай. Есть спрос — будет отрава.

Малоимущие озабочены выживанием. Потребление скудное. К тому же обеспечивается теневиками. Легальной экономике достаются какие-то огрызки. Пользы никакой. Для инвестиций и производства. Искореним бедность — появится. После чего удвоим ВВП. А то и утроим.

У каждого американца есть счет в банке. Не имеющий оного — подозрительный тип. То ли заезжий мафиози, то ли нелегальный иммигрант. В России многие давно забыли туда дорогу. После того, как сгорели сбережения. Они не жадины. Не трусы. Просто класть нечего.

А ведь личные сбережения — подлинная страсть любого банкира. Основной инстинкт. Граждане консервативны. По финансовым желаниям. Любят откладывать. Копить. Привыкают к "своим" банкам. Отличный ресурс. Гораздо надежнее, чем, скажем, операции с ценными бумагами. Да еще на нашем рынке. Уж очень подвижный. Вверх-вниз. Туда-сюда. Вот и крутятся. Как космонавт в центрифуге. Того хоть выпускают. А менеджер заключен пожизненно... Жалуемся на неустойчивость банковской системы. А откуда ей взяться? Когда у 68% населения нет ни счетов, ни денег.

Считается, что нищета — явление социальное. Порой даже политическое. Когда обездоленные возмущаются на площадях. Или странно голосуют. Как видно, не только. Цветущий теневой сектор, примитивный спрос миллионов, хилые банки — симптомы той же болезни. Поражает двигательный аппарат экономики. Не позволяет идти быстрее.

Говорят, что недуг излечим. Экономический рост — вот лекарство. Согласен. Помогает. Но далеко не всем.

Представьте швейную фабрику. Или оборонный завод. Рядом поселок. Таких у нас тысячи. Предприятия ушли в небытие. После импортного наводнения и облома госзаказа. А люди остались. Не хотят уезжать. От своих хозяйств. Друзей. Родительских могил. К тому же некуда. Да и просто не на что. Социальная пустыня. Какой уж тут рост...

Болячка серьезная. Уже хроническая. Сама не рассосется. Нужна помощь государства. Что имеем? Адресную социальную помощь. Распылена по многочисленным категориям населения. И не зависит от доходов. Неправильно в принципе.

Что-то перепадает и беднякам. Но мало — всего 20%. Стоит добавить. Только бы не переборщить. Они у нас необычные. В трудоспособном возрасте. И добром здравии. Брать на содержание нельзя. Дорого. Унизительно. Неэффективно. Лучше кого-то переселить. Где-то создать особую экономическую зону. С поблажками по налогам. И единственным условием для инвесторов: максимум рабочих мест.

Понимаю: задача сложная. Непонятно даже, как к ней подступаться. А решать надо. И дело тут не только в экономике. Должок есть. Перед народом. Не он проводил рыночную реформу. Власти. Им и отвечать. За судьбу ее жертв.

Если не захотят, пусть хотя бы поставят памятник. Рабочий и колхозница. Только без серпа и молота. Все равно применить негде. Зато в обнимку. Счастливая пара. Замысел: главное, что нашли друг друга. А реформы как-нибудь переживем. Не война же...