В Государственной Третьяковской галерее на Крымском Валу сразу две выставки про поп-арт: "Энди Уорхол: художник современной жизни" и "Русский поп-арт". Уорхол скончался в 1986 году, за это время изменилось очень многое, и вряд ли жизнь, которую исследовал этот великий художник, нам полностью современна. В прочем же - отличная ретроспективная выставка. Вещи великолепные, хрестоматийные, но жалко, что экспозиция в ГТГ сделана как зональная выставка МОСХа году в 1979-м, с тупой развеской и ужасным светом.

В Государственной Третьяковской галерее на Крымском Валу сразу две выставки про поп-арт. Если выставка "Энди Уорхол: художник современной жизни" точно про поп, то "Русский поп-арт" несколько озадачивает.

Тень сомнения по поводу первой выставки вызывает только ее название: "понтифик поп-арта" скончался в 1986 году, за это время изменилось очень многое, и вряд ли жизнь, которую исследовал этот великий художник, нам полностью современна. В прочем же - отличная ретроспективная выставка. Вещи великолепные, хрестоматийные, но жалко, что экспозиция в ГТГ сделана как зональная выставка МОСХа году в 1979-м, с тупой развеской и ужасным светом. "Русский поп-арт" замысловатее.

Поп-арт возник в середине 50-х в Великобритании и в США, вскоре появились его локальные варианты в других странах Запада. И в Америке, и в Европе общество входило в эпоху стандартизированного потребления. Родоначальники поп-арта по-разному, но одинаково остраненно и цинически-иронично реагировали на эту новую действительность. В СССР ничего подобного не было. В начале 60-х на фоне тотального материального дефицита у нас появилось нечто обманчиво похожее на поп-арт. Работал Борис Турецкий, однако его ассамбляжи скорее схожи с болезненными произведениями немецких дадаистов 10-20-х годов - память о войне открыто кровоточила. Создавал свои произведения, изображающие входную дверь, примус, авоську с картошкой, нищую витрину гастронома или кухонный кафель, великолепный Михаил Рогинский. На него пытались навесить ярлык "отец русского поп-арта", Рогинский яростно сопротивлялся. В конце 60-х - начале 70-х в СССР начали делать нечто еще более похожее на поп-арт. Но не потому, что все хлебали американский консервированный томатный суп и стирали белье порошком Heinz, а по той причине, что западное искусство стало референтным материалом, с которым надо было, моя руки мылом "Земляничное", соревноваться средствами искусства, сделанного на родине.

Появилось несколько художников, понявших, что в СССР есть нечто не менее навязчивое и более страшное, чем Сampbell's Soup и Мерилин Монро, - советская идеологическая продукция: лозунги "Ленин и сейчас живее всех живых", доски почета, иконостасы с членами Политбюро и монументы, расставленные по просторам родины. Возник, благодаря Александру Комару и Виталию Меламиду, соц-арт, а под его влиянием и в разных его изводах работали Леонид Соков и Александр Косолапов, Борис Орлов, Ростислав Лебедев и другие. Но имело ли это отношение к поп-арту (впрочем, на этой выставке Комара-Меламида нет)? Еще более сомнительно включение в выставку ранних работ Ильи Кабакова и отсутствие на ней полотен Эрика Булатова, сделавшего с физиономией Брежнева и с гербом Советского Союза практически то же самое, что Уорхол - с банкой томатного супа и с улыбкой Монро. Поп-артисты эти - художники? Вряд ли, как и Игорь Шелковский, Иван Чуйков, Игорь Макаревич и другие мастера 70-х. Поп-арт их интересовал, но только как одна из возможностей художественной свободы.