В рамках фестиваля "Черешневый лес" прошла премьера Пятой симфонии известного автора рок-опер и киномузыки Алексея Рыбникова. На этот раз все было академично: симфонический оркестр, два хора, орган, серьезные солисты и харизматичный маэстро Теодор Курентзис. Но киноряда или еще какого-нибудь смыслообразующего элемента все-равно не хватало

В рамках фестиваля "Черешневый лес" прошла премьера Пятой симфонии известного автора рок-опер и киномузыки Алексея Рыбникова. На этот раз все было академично: симфонический оркестр, два хора, орган, серьезные солисты и харизматичный маэстро Теодор Курентзис. Но киноряда или еще какого-нибудь смыслообразующего элемента все-равно не хватало.

Отремонтированный Зал Чайковского с его "новой пространственной концепцией" оказался самой эффектной площадкой для густонаселенной симфонии Рыбникова. На боковых балконах разместилась медь, в третьем ряду амфитеатра - монашеского вида хор Анатолия Гринденко "Древнерусский распев", в глубине сцены - вполне светский смешанный хор Новосибирской оперы, между его разнополыми половинками - восемь контрабасистов и пять ударников со своим более чем внушительным хозяйством, а там, где мог бы сидеть партер, - основная часть Национального филармонического оркестра, квартет теноров, три солиста-вокалиста и прямо-таки купающийся в этих бескрайних исполнительских просторах дирижер Теодор Курентзис.

Одно только отыскивание источника звука (а Рыбников, как выяснилось, не очень любит тонкую работу по смешиванию тембров в духе классиков прошлого, предпочитая ей плакатные пятна то в одном, то в другом углу сцены) требовало от слушателя немалого внимания и верчения головой. Тем более что в условиях повышенной журналистской ажитации, сопровождающей фестиваль компании Bosco di Ciliedgi, и без того насыщенная темброво-пространственная партитура симфонии осложнялась громким и слитным кряканьем фотоаппаратов, которые из-за их удивительно верного попадания в паузы можно было принять за неведомый ударный инструмент.

Изрядного слушательского внимания требовало и содержание симфонии, имеющей, между прочим, подзаголовок "Воскрешение мертвых" и являющейся продолжением саундтрека к фильму Павла Чухрая "Дети из бездны", который был снят в рамках проекта Стивена Спилберга "Выжившие в катастрофе" и рассказывал об ужасах Холокоста. Тексты для симфонии были взяты из Ветхого Завета и Апокалипсиса и исполнялись на иврите, латыни, греческом и русском. Неизбежный Святослав Бэлза кратко объяснил, чего когда ждать: в первой части - Воскрешение, во второй - Страшный суд, в третьей - шествие на казнь и разгул темных сил, в четвертой - видение небесного Иерусалима.

Однако все эти обстоятельства и даже вызывающе увлеченное музицирование Курентзиса и огромного состава участников (в котором особо выделялся своей идеальностью новосибирский хор) не спасли музыку от заключенных в ней тонн тяжелого, скучного, никак не выстраданного пафоса, от ощущения, что там вообще нет никакого движения и напряженной жизни, а есть только перечень эффектных, проверенных поз. Ну и от нехорошего чувства, что финальную мелодию про небесный Иерусалим неплохо бы приберечь до того момента, когда земному Иерусалиму понадобится олимпийский гимн или что-нибудь в этом роде.