…К 16 часам лес вопреки карте исчез. Мы обнаружили неизвестный объект, обнесенный колючей проволокой: "Мы понятия не имели, что мы обнаружили. Мы ничего не знали о существовании концлагеря под Аушвицем и тем более не знали о том, что там происходило…Там были ворота на замке. Я приказал сбить замок. Никого не было. Прошли метров двести, видим - бегут к нам узники, человек 300 в полосатых робах... Я до сих пор помню, они нам сказали, что одних детских колясок из Освенцима отправили 12 вагонов"…

27 января обычно вспоминают о жертвах гитлеровского геноцида, об узниках гетто и концлагерей. Но, как справедливо заметил сопредседатель Фонда "Холокост" Илья Альтман, в первую очередь надо вспоминать о солдатах, положивших конец чудовищной бойне. О солдатах, освободивших узников. Их имена мало кому известны, а страна должна знать своих героев. Благодаря помощи Фонда "Холокост" корреспондент "Известий" встретился с полковником в отставке Василием Васильевичем Громадским. Он со своими солдатами одним из первых вошел в лагерь смерти.

Биография Василия Громадского похожа на классическую книжку о героях Великой Отечественной. Родился в крестьянской семье. В 1943 году был призван в армию. Для этого он прибавил себе год. Фактическая дата рождения - 25 августа 1926 года, официальная - 25 июля 1925-го. Свидетельства о рождении не было, а в школу он пошел на год раньше. Кавалер ордена Красной Звезды и двух орденов Отечественной войны.

Громадского направили в пехотное военное училище в г. Фрунзе. В июле 1944-го он был направлен на фронт. Из 500 сокурсников Громадского выжили единицы. Взводные всегда шли впереди. А Громадский месяц командовал пушкой-сорокапяткой: "Знаете, как ее называли? "Прощай, Родина". Пехота может залечь, а пушку не спрячешь, лошадей не спрячешь". А вообще - это судьба, считает Громадский и рассказывает такой фронтовой эпизод: "Приехал к нам ветеринар лошадей проверить. Пригласили его к столу. Сели, вдруг разрыв мины. И осколок - прямо в лоб доктору. Это не на передовой".

26 января войска штурмовали город Аушвиц. Каменные дома, автоматчики, снайперы. Солдаты забрасывали их гранатами и шли дальше. Иногда даже оставляли немцев в тылу. Главное, как вспоминает Громадский, - на Запад, как можно скорее. В бою за Аушвиц Громадский был ранен в руку. Легкие ранения получили еще двое солдат. За городом был лес. Вдруг его начали обстреливать. Примерно час рота продвигалась вперед под артиллерийским огнем. Трое солдат погибли. К 16 часам лес вопреки карте исчез. Солдаты обнаружили неизвестный объект, обнесенный колючей проволокой: "Мы понятия не имели, что мы обнаружили. Мы ничего не знали о существовании концлагеря под Аушвицем и тем более не знали о том, что там происходило". Громадский вспоминает, что немецкие автоматчики дали несколько очередей и наступила тишина. Людей видно не было: "Там были ворота на замке, я даже не знаю, был ли это центральный вход или еще какой. Я приказал сбить замок. Никого не было. Прошли метров двести, видим - бегут к нам узники, человек 300 в полосатых робах. Мы насторожились, нас предупреждали, что немцы переодеваются... Но это были действительно узники. Они плакали, обнимали нас, одна женщина пыталась угостить сахаром. Они рассказывали, что тут уничтожали миллионы людей. Я до сих пор помню, они нам сказали, что одних детских колясок из Освенцима отправили 12 вагонов. Они показали нам трубу крематория и сказали, что там сжигали людей. Они хотели, чтобы мы осмотрели лагерь. Я лишь заглянул в барак". Прошло всего 40 минут. Дальше прибежал связной и сообщил, что в полутора километрах к северу на лагерь наступают немцы, и Громадский со своим взводом отправился отражать атаку. Больше он в Освенциме не был. Но именно Освенцим стал его главным воспоминанием о войне: "Я провел на фронте 9 месяцев, 30 марта 45-го под Ратибором был тяжело ранен. И смерть солдата была понятной, он воюет. Мы привыкли. А уничтожение детей, мирных людей - это был шок".