В субботу в "Табакерке" состоится премьера спектакля "Когда она умирала". Это первая постановка романа Уильяма Фолкнера, которую осуществил молодой и талантливый ученик Петра Фоменко Миндаугас Карбаускис. Вслед за этим с двух сцен, возглавляемых Олегом Табаковым, на нас обрушится целый шквал новых спектаклей. О планах, свершениях и провалах МХАТа и "Табакерки" накануне фолкнеровской премьеры с Олегом ТАБАКОВЫМ побеседовала Юлия КАНТОР... - Репертуар формируется по принципу талантливого литературного текста. Все, что есть талантливого, тащу сюда. Неудачи делить ни с кем не буду, а удачи - с театром. Если мы глянем на год и сезон - он был не слишком радостным: я закрыл три спектакля во МХАТе и один в "Табакерке"

В субботу в "Табакерке" состоится премьера спектакля "Когда она умирала". Это первая постановка романа Уильяма Фолкнера, которую осуществил молодой и талантливый ученик Петра Фоменко Миндаугас Карбаускис. Вслед за этим с двух сцен, возглавляемых Олегом Табаковым, на нас обрушится целый шквал новых спектаклей. О планах, свершениях и провалах МХАТа и "Табакерки" накануне фолкнеровской премьеры с Олегом ТАБАКОВЫМ побеседовала Юлия КАНТОР. - По какому принципу формируется репертуар МХАТа? - Репертуар формируется по принципу талантливого литературного текста. Все, что есть талантливого, тащу сюда. Неудачи делить ни с кем не буду, а удачи - с театром. Если мы глянем на год и сезон - он был не слишком радостным: я закрыл три спектакля во МХАТе и один в "Табакерке". Потерял довольно много денег, поскольку я выступал там и в роли продюсера. Художественный результат каждой из этих работ был низким, на что кассовый театр не имеет права. А вот "Амадей", "Номер тринадцать", "Священный огонь" или "Кабала святош" идут на аншлагах. И хотя "Нули" чешского писателя Когоута и не столь бесспорны в экономическом плане, но принципиально важны с гражданской, как сказали бы раньше, точки зрения. Когоут жестко, но не жестоко, попытался сделать анализ закономерностей наших внутренних ошибок. Его интересовало, как живут люди в лагере, который перестал быть социалистическим. - Аналитики в спектакле, по-моему, не получилось. - Аналитика - дело не театральное... Это дело драматурга, а мы, так сказать, его представляем. "Копенгаген" Фрейна - при очевидном отсутствии "напора" для завлекания зрителя - мне кажется важным в нашей афише: он о том, как отстаивается право быть немещанами. Мы возили этот спектакль в Киев. Билеты были дорогие - 100 условных единиц. Сначала зал был битком - пришли, наверно, посмотреть, чего новенького отчебучит Табаков на этот раз. А выйдя играть спектакль после антракта, я обнаружил, что треть зрительного зала отсутствует. Разочаровались - не отчебучил... Тоже урок. Хотя оставшиеся приветствовали театр стоя. - Для кого урок? - Для меня и для организаторов. И для зрителей, которые ушли... - Чего ждать от МХАТа в этом году? - Уже есть "Осада" Гришковца, которую он сделал совместно с продюсерским центром Эдуарда Боякова. Впереди - "Мещане" в постановке Кирилла Серебренникова, "Белая гвардия", которую делает Сергей Женовач , "Тартюф" Нины Чусовой, "Вишневый сад" Адольфа Шапиро, Марина Брусникина выпустит на одной из наших сцен спектакль по произведениям недавнего лауреата "Букера" Рубена Гонсалеса Гальего. Это режиссеры разных поколений и направлений, и мне кажется важным собрать их спектакли под одной крышей. Наверное, начнем работать над шекспировской "Бурей", которую должен ставить молодой интересный режиссер Дмитрий Черняков. На роль Просперо я хотел бы пригласить Отари Мегвинетухуцеси, великолепного грузинского актера, который играет Креона в идущей у нас "Антигоне". На Малой сцене выйдет пьеса замечательного венгерского писателя Иштвана Эркеня "Кошки-мышки" в постановке Габора Секей. И еще одна грядущая премьера - "Количество" Кэрил Черчилль в постановке Михаила Угарова - авангардная, острая английская драматургия. - Если проследить театральную жизнь последних лет, станут очевидны предпочтения: несколько лет назад все хватались за Островского, теперь - Горький… - В 1995 году в "Табакерке" появились "Последние", чуть позже - "На дне". А в этом году на сцене нашего подвала, вероятно, будут "Дачники". Я начал было репетировать "Дачников" еще в прошлом году, но не получилось собрать компанию - расползлись на "халтуры". К Горькому у нас интерес долговременный, как и к Островскому. Так что за предпочтениями мы не следим. "Белая гвардия" Булгакова - знаковая работа для нас. Эта пьеса ведь когда-то вызвала к жизни целое поколение мхатовских актеров: Соколова, Хмелев, Добронравов, Яншин, Кудрявцев... Тот спектакль белой гвардии если не сочувствовал, то относился к ней с пониманием и непредвзятым вниманием. Мы, кстати, недавно поставили в "Табакерке" булгаковский же "Бег", порадовавший тремя бесспорными достижениями - работами Андрея Смолякова, Александра Мохова и Михаила Хомякова... - Как вообще дела в "Табакерке", которой вы теперь заняты меньше, чем МХАТом? - Хорошо. Миндаугас Карбаускис, на которого я возлагаю большие надежды, вслед за Фолкнером приступает к работе над чеховским "Дядей Ваней". Я вот теперь пытаюсь форсировать строительство здания для нашего подвала... А пока буквально в первые дни апреля мы начинаем играть еще и на театральной сцене Международного Дома музыки. Там же состоится наша очередная премьера - "Идеальный муж" Оскара Уайльда Андрея Житинкина. Вернусь к "Белой гвардии" во МХАТе. Нам хочется попытаться осмыслить, что же случилось почти 90 лет назад, как мы сегодня сами относимся к тем событиям, что чувствуем. - Это вас нынешний политический момент подтолкнул к потребности осмысления? - Нет, не нынешний. Один мой дед - хороший пьющий слесарь Кондратий Иванович Табаков, другой, Андрей Францевич Пионтковский, - владелец огромного имения в Одесской губернии. Оба они с советской властью не сдружились. Но не во мне и моих дедах дело. Думаю, зрителям будет интересно: я уже почти полвека занимаюсь этим ремеслом и, кажется, не слишком часто зрителя разочаровывал. Меня не слишком интересует злоба дня, гораздо больше, если угодно, - "бремя страстей человеческих". Я и в "Современнике" когда-то отличался от своих гражданственных и воинственно настроенных коллег. Я все-таки сильно надеялся на свое ремесло. Мне всегда казалось, что средствами профессии могу что-то или кого-то менять. - За довольно короткий отрезок времени вы "реанимировали" театр, в котором стыли стены. Как петербургский человек, завидую МХАТу хорошей завистью: мы в аналогичной ситуации БДТ потеряли. - Не стану анализировать происходящее в другом театре - не мое дело комментировать издалека. Но если в хороший театр никто не приходит, значит, там плохо работает менеджмент. А вот если театр был замечательным, но там не стало главного режиссера и плеяды лучших артистов, пытаться выжить по инерции, только консервируя себя и собственную память, бессмысленно, и менеджмент тут уже ни при чем. Уходит время, и когда наконец приходит кто-то новый, уже поздно. Успешность собственной актерской судьбы не есть право руководить судьбами других, а умение строить свою карьеру не есть гарантия того, что ты сможешь заботиться о карьерах своих собратьев. Театр - занятие сугубо практическое. Тут требуется, как минимум, опыт, "сын ошибок трудных". Я сейчас говорю отнюдь не только и не столько о наших петербургских коллегах - говорю о москвичах. Как раз совестливый Кирилл Лавров неоднократно просил освободить его от бремени ответственности руководства театром. - Как вы думаете, у вас во МХАТе есть недовольные? - Трудно быть недовольным, когда у тебя зарплата выросла в три раза, когда полные залы. Трудно быть недовольным, если очевидны усилия по возрождению театра. Двенадцать спектаклей за прошлый сезон, почти столько же будет в этом. Все зримо.