Спектакль называется "Правила выживания леопардов в городской среде": он вышел в Театре doc., и никаких леопардов здесь нет. На самом деле речь идет о кошках, обитающих в московском районе Щукино. Да и настоящим спектаклем все это можно назвать с натяжкой - к зрителям выходит автор текста и рассказывает о судьбах знакомых ей котов. Когда история подойдет к концу, публика увидит спроецированные на большой экран фотографии героев: убитой пьяным хулиганом кошки Лео, ее поклонника Маркиза, а также безутешного вдовца Рыжего Бандита. Екатерина Нарши написала очень ладный текст, но к пьесам он отношения не имеет - это небольшой рассказ, где нет разделения на роли. А в результате остается ощущение, что перед тобой театр, и это очень редкая штука, доступная далеко не каждому профессиональному спектаклю...

Спектакль называется "Правила выживания леопардов в городской среде": он вышел в Театре doc., и никаких леопардов здесь нет. На самом деле речь идет о кошках, обитающих в московском районе Щукино. Да и настоящим спектаклем все это можно назвать с натяжкой - к зрителям выходит автор текста и рассказывает о судьбах знакомых ей котов. Когда история подойдет к концу, публика увидит спроецированные на большой экран фотографии героев: убитой пьяным хулиганом кошки Лео, ее поклонника Маркиза, а также безутешного вдовца Рыжего Бандита. Екатерина Нарши написала очень ладный текст, но к пьесам он отношения не имеет - это небольшой рассказ, где нет разделения на роли. А в результате остается ощущение, что перед тобой театр, и это очень редкая штука, доступная далеко не каждому профессиональному спектаклю, поставленному дипломированным режиссером и разыгранному настоящими артистами. Театральная пошлость имеет совершенно особую природу, ничего хуже, пожалуй, еще не изобрели: рождающаяся на твоих глазах, создаваемая живыми людьми ложь и фальшь не сравнимы ни с чем на свете. На плохом фильме редко бывает стыдно, плохой спектакль мучителен из-за чувства неловкости - и настоящий театр ищет то, что без труда дается doc.'у. Если бы повесть о кошках была поставлена на средней руки профессиональной сцене, результат скорее всего оказался бы катастрофическим. В тексте есть все, из чего можно состряпать приторно-сусальный, полный худших тюзовских штампов, натужно выжимающий из зрителей жалость театральный продукт - а для того, чтобы получилось по-другому, над спектаклем должна работать очень сильная команда. Собственно театральных способностей у Екатерины Нарши нет, профессиональной актрисе такое исполнение не простил бы никто. Но в doc'е оно радует, и это совсем не случайно. Doc.'овские игры в правду жизни обусловлены и общим кризисом сцены, отсутствием свежих идей и новых людей, и тем, что каждый из удачно начавших режиссеров быстро начинает воспроизводить собственные штампы. И театр начинает тяготиться театральностью, изощренными режиссерскими ходами, актерством - отсюда успех напоминающих старые радиопостановки, буквально переносящих на сцену авторский текст работ Марии Брусникиной. Cпектакли doc.'а создаются в западной театральной технике, предшественником брусникинских постановок был давно почивший отечественный "театр у микрофона", но причина их успеха одна - у московской публики появилась тяга к скромному, целомудренному, искреннему искусству. И это целомудрие не имеет никакого отношения к отсутствию мата или изображений половых актов - в спектаклях doc'а встречается и то, и другое, а вот фальши, как правило, нет. Это и выручает негромкую работу Екатерины Нарши: к публике выходит человек, искренне любящий московских кошек, и говорит о их нелегкой жизни, а заодно - о себе самой и о своем сюрреалистическом ремесле киносценариста. Тут бы впору добавить, что, поведав городу и миру о кошках, Нарши рассказала и о нас: все мы, дескать, немножко кошки, выкраивающие свой маленький рай между автостоянкой и помойкой... Но это не так - кошки остаются кошками, никаких вселенских обобщений в камерной и негромкой работе нет. Есть два-три десятка человек в зале, есть трогательный и остроумный текст, есть автор, которому нужно произнести его вслух... Mного веков назад это сочетание породило драматический театр, нынче оно служит прививкой от пошлости.