Умер Василь Владимирович Быков. В последние годы он был вынужден покинуть родную Белоруссию - жил в Финляндии, Германии, Чехии. Умирать вернулся на родину. После него остались мужественные и пронзительные книги. Он был олицетворением писательской честности и личной порядочности. Когда уходит такой человек, очень важно узнать - о чем он думал на излете жизни. В прошлом году небольшим тиражом на белорусском языке вышли воспоминания Василя Быкова "Долгая дорога домой". Российскому читателю они практически неизвестны. Фрагмент из этой книги "Известия" сегодня предлагают вашему вниманию

Умер Василь Владимирович Быков. В последние годы он был вынужден покинуть родную Белоруссию - жил в Финляндии, Германии, Чехии. Умирать вернулся на родину. После него остались мужественные и пронзительные книги. Он был олицетворением писательской честности и личной порядочности. Когда уходит такой человек, очень важно узнать - о чем он думал на излете жизни. В прошлом году небольшим тиражом на белорусском языке вышли воспоминания Василя Быкова "Долгая дорога домой". Российскому читателю они практически неизвестны. Фрагмент из этой книги "Известия" сегодня предлагают вашему вниманию. Свобода - главная моральная и физическая ценность, данная каждому живому существу от рождения. Все живое и пользуется этой ценностью, насколько возможно в сложном, запутанном мире естественного существования. Кроме разве что человека, которому мало данной от рождения свободы. Чтобы в полной мере осознать и почувствовать ее необходимость, ему суждено пройти через хитросплетения жизненного лабиринта, а то и остаться в одном из его тупиков. И свыкнуться, зачахнуть, потерять врожденный дар свободы, приспособиться во имя элементарных целей биологического существования. Сделаться частью толпы, общества, электората - таким, как все. Но как быть личности, если она выпадает из массы себе подобных, если это - художник, которым движет внутренний импульс самовыражения? Как преодолеть животную зависимость от социума, который неизбежно нивелирует Богом данный дар? Или, может, не нужно ничего преодолевать, а подладиться, приспособиться, чтобы достигнуть бесконфликтного существования? Десятилетиями в наших ушах звучала рабская максима: "Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя". Действительно нельзя, не дадут, не позволят. Те, от кого это зависит, вдохновляются не обманчивой идеей человеческой свободы, а реальной потребностью подавления и силы. И, правда, они обладают немалой силой, потому что они - всегда в большинстве. Может, действительно, чтобы выжить, стоит объединиться, сбиться в стаю, как поступают многие существа в живой природе. Особенно если есть идея - несущественно, хорошая или плохая. Иногда идея определяется инстинктом нации или класса, или какой-то группы, и тогда мир оказывается перед имперской, пролетарской, нацистской идеями, из-за которых всегда льется кровь. Одержимость так называемыми популистскими идеями стоит большой крови, и они редко осуществляются. Даже самая святая из них - идея свободы. Но какая еще идея нужна художнику, если его душа уже захвачена идеей высшей пробы - правды и красоты? Ничему другому в его сердце места нет, он - индивидуалист. Все значимое в искусстве от века создается на основе индивидуализма. Попытки заорганизовать художественное творчество (тем более литературное) всегда терпели фиаско. Художники - единоличники, они создают штучный товар. Творческий альянс двоих, даже когда каждый из них гений, невозможен. Только по отдельности. Даже если они единомышленники, единоверцы, принадлежат к одной партии. Коллективный элемент в искусстве несомненно деструктивен. Правда, наше время особое - криводушное и жестокое, а что до искусства - разрушительное по своей сути, только мы еще не до конца осознали это. Наверное, сейчас в первую очередь нужно заботиться не о расцвете, а о выживании и сохранении всего лучшего в национальной и мировой культуре, что так безжалостно разрушается властями и временем. Наверное, лучше сохранить все. Но неужели непонятно, что и разрушать тоже удобнее одним махом - все сразу. Так дешевле для властей, которые привыкли властвовать не только над телами, но и над душами людей. С этой целью в недавнем прошлом они создали партию, колхозы, гулаг, чтобы загрести всех сразу. И согнали художников в "творческие" союзы, где взяли их в "творческий" плен. Это, как правило, делалось руками самих же художников из числа самых шустрых коллаборационистов. По старому принципу самообслуживания: сами пишете, сами себя и сажайте (...) Можно понять наших коллег, российских демократов, которые недавно пережили то же, что и мы, и теперь потянулись к обманчивой, труднодостижимой свободе. Объединившись с белорусами, они думают приобрести дополнительный шанс на пути к ней, руководствуясь все той же логикой - вместе легче. Но старая чешская пословица гласит: не запускай мельницу, если не сможешь ее остановить. Смогут ли наши российские коллеги достойно распорядиться хотя бы собственной свободой? А может, реальней и для нас, и для них опасность потерять все? Где гарантия, что их свобода достигнута полностью и навсегда? В стране, где не кончаются позорные войны, всюду льется кровь, уничтожается свобода слова, а главной государственной идеей делается все тот же национал-империализм? Слишком это сомнительно... У нас и собственных бед хоть отбавляй. Рушится экономика, народ доведен до нищеты, уничтожаются национальная культура и язык. Похоже, что помочь нам не сможет никто - так глубоко завязли мы в трясине лжи и тирании, что от нас отвернулся весь белый свет. И все же нам, как тем зэкам, очень не хочется попасть из одной камеры в такую же другую, особенно если перерыв между допросами оказался столь короток. Наверное, каждому свой путь к свободе суждено пройти в одиночку. Все же индивидуализм и в этом случае - не самый плохой выбор на пути к ней. Может, не лучший, но и не самый худший - в основе коллективной свободы всегда лежит свобода индивидуальная. Наверное, мои рассуждения пессимистичны, хотя душа жаждет оптимизма. Как когда-то писала великая Леся Украинка: "Без надежды все ж надеюсь..." Март 2002 года, Франкфурт-на-Майне