Издательство "Иностранка" в периферийной серии "За иллюминатором" тиражом 7 тысяч экземпляров, если верить выходным данным, выпустило роман "Платформа" Мишеля Уэльбека - главного современного писателя евроатлантической цивилизации, если вкладывать в слово "главный" то, за что старомодные учебники называют русскую литературу "самой важной литературой ХIХ века", - всемирную отзывчивость, апостольскую серьезность и заботу о счастье маленького человека

Уэльбек написал "Платформу" после "Элементарных частиц". Но для тех, кто по каким-то причинам прозевал "Частицы" (они вышли в "Иностранке" в 2001 году), очевидно, лучше начинать знакомство с сочинениями этого господина в обратном порядке. Дабы если не избежать, то хотя бы смягчить тошноту, страх, отчаяние - все то, с чем неминуемо связано чтение "Элементарных частиц". Сдается, что Уэльбек задумал "Платформу" как предуготовление к "Частицам", запоздалую анестезию. "Платформа" относится к "Элементарным частицам" так же, как "Манифест" Карла Маркса к его же "Капиталу" или как "Афоризмы житейской мудрости" Шопенгауэра к "Миру как воля и представление". Это роман-аппендикс, беллетристическое приложение к труду жизни, Уэльбек-лайтс. Уэльбек сооружает легкую сюжетную конструкцию, отправляя героя в путешествие. В горячо обожаемом интуристом Таиланде его, разумеется, больше всего интересуют массажные салоны. Герой и автор в один голос нахваливают местных массажисток, настаивая на том, что в свой платный труд они вкладывают гораздо больше души и сердца, чем так называемые приличные белые женщины. Но так случается, что именно в этом секс-трипе герой встречает любовь всей своей жизни, которая как раз относится к разряду приличных белых женщин, но при этом душевна и умела в постели, как тайка. "Платформа" замаскирована под сентиментальное путешествие, хотя на самом деле Уэльбек занимается ровно тем же, что и в "Частицах", - совершает тяжеловесные пируэты вокруг больших идей, как сказал Набоков о Достоевском. Можно, кстати, предположить, что Владимир Владимирович наверняка посвятил бы Уэльбеку немало желчных слов. Но художники слегка разминулись во времени. Согласно известной набоковской классификации Уэльбек принадлежит к самой опасной, самой ядовитой категории писателей-проповедников. Его проза непластична, неизобретательна, метафоры шаблонны, эпитеты автоматичны. Он, ничуть не стесняясь, переходит на язык обзоров деловых еженедельников. В истории литературы XX века мы вряд ли найдем писателя, которому до такой степени было бы наплевать, как сложены слова. Единственное, что для него важно, - успеть сказать правду-матку об этой жизни и об этом мире. Уэльбек - писатель ХХI века. Он говорит из времени, в котором литература н е в о з м о ж н а. Уэльбек не справляет роскошных поминок по Слову на манер Сорокина. Он говорит о том, чем обернулась для человечества победа агрессивной визуальной культуры над культурой слова. Уэльбеку не жаль литературы, ему жаль человека западной цивилизации, которого Голливуд, реклама, глянцевые журналы лишили права любить ближнего или заниматься любовью с ближним - для Уэльбека это одно и то же. Каждый день на каждом углу любого "цивилизованного" города его искушают и подначивают любить дальнее. Он попадает в страшную воронку, пропасть между прекрасным десятиметровым лицом Летиции Касты на фасаде дома, призывающей купить губную помаду, и вислой задницей стареющей законной жены. Положение исправимо - приободряют несчастных глянцевые журналы. И вот жена бежит в тренажерный зал подтягивать задницу, а муж копит на новую машину - "Пташкам так нравится эта новинка от "Мерседеса" - было написано в статье под заголовком "10 верных способов завести молодую любовницу". Для того чтобы не быть соблазненным рекламной машиной потребления, мало не быть идиотом. Нужно не включать телевизор и ходить по улице с закрытыми глазами. Беда в том, что если в твой "Порш" действительно запорхнет девушка с обложки журнала - это ничего не значит. На солнце есть пятна, а любая, даже самая упругая попа все равно тщательно отбеливается и выглаживается в фотошопе. К тому же в любом случае через пять лет эта задница будет выглядеть уже иначе. Культ успеха и молодости довел мир до ручки, констатирует Уэльбек. Скупая тоннами увлажняющие, укрепляющие, ублажающие средства, западная цивилизация потеряла последние остатки мужества перед смертью, которое раньше находила в христианстве. И хуже того - старость теперь приравнена к смерти. "Дети старят", - вот вам разгадка демографической катастрофы белой расы. Уэльбек - Иоанн Евангелист и Ф.М. Достоевский нашего времени. Он пытается убедить в том, что время, в котором мы живем, - самое худшее из всех времен. Он закатывает гигантскую истерику человечеству. И рука не поднимается дать ему пощечину. Единственный способ бороться с правдой Уэльбека - сжечь его книжки, чтобы эту правду не узнали другие. И продолжать жить, как будто так и надо.