Русский театр был вполне пуританским. Пуританским он остался, став советским: нравственная чистота приравнивалась к идеологической. Нарушение сценических сексуальных табу казалось диссидентством: те, кто позволял себе такое, были прокляты властями и ходили в бунтарях. Теперь все изменилось: эротический театр стал ходким товаром. Сценическая эротика бывает разной: от подзаборной до имеющей отношение к настоящему искусству

ЭРОТИКА (от греч. eros - любовь, страсть), в широком смысле - совокупность всего, что связано с половой любовью, в более узком - психол. аспекты сексуальности, ее развития и проявления в обществе, моде, иск-ве. Советский энциклопедический словарь, Москва, 1983. Во времена оны большой скандал вызвала крохотная сцена из драмы Островского "Гроза": "Варвара. Пошли бы, погуляли, а мы подождем. Когда нужно будет, Ваня крикнет. Борис и Катерина уходят". Уходят - и приходят, Катерина говорит Борису: "До завтра". Но в прошлом веке эту сцену сочли порнографической. Зачем они ушли, было совершено ясно: Волга, жаркое дыханье, трели соловья... Остальное рисовало воображение зрителей. Русский театр был вполне пуританским. Пуританским он остался, став советским: нравственная чистота приравнивалась к идеологической. Нарушение сценических сексуальных табу казалось диссидентством: те, кто позволял себе такое, были прокляты властями и ходили в бунтарях. Теперь все изменилось: эротический театр стал ходким (хоть и не очень свежим) товаром. Прежде всего надо разобраться с самим предметом. Сценическая эротика бывает разной: от подзаборной до имеющей отношение к настоящему искусству. Есть энное количество самодеятельных театриков, живущих благодаря людским страстям, комплексам, маниям и порокам: приходите к нам, и вы станете свидетелями головокружительных приключений школьной учительницы-педофилки (заодно вас еще и отхлещут). Раньше такого рода произведения создавали полуподпольно, играли в них люди с незадавшейся личной жизнью и большими внутренними проблемами. Теперь ими, как правило, занимаются бодрые профессионалы - но только не театрального дела. С борделем у этих зрелищ общего больше, чем со сценой. А на сцене женщина как-то не важна. В минувшем сезоне выходили спектакли о любви: нежные, как мхатовское "Ю", брутальные, словно ленкомовское "Укрощение укротителей", стильные, как "Гедда Габлер" в "Сатириконе". Были даже спектакли, честно пытающиеся казаться эротичными, - в Театре Вахтангова появилась набоковская "Сказка", речь в ней идет о молодом человеке, заключившем сделку с дьяволом: тот предложил бедняге провести ночь с энным количеством дам. Но дело не в теме, а в темпераменте: поставить спектакль о плотской страсти в последнее время не удается никому. "Ю" шепчет, "Укрощение укротителей" рычит, и его наигранная брутальность не очень убеждает. И все же эротический театр занял свое, не слишком заметное, но прочное место. Самыми яркими из его представителей остаются Роман Виктюк и Андрей Житинкин, режиссеры, друг на друга непохожие. Есть у них, впрочем, и нечто общее: оба служат Красоте и ощущают это как Миссию. Основу их аудитории составляют женщины. Данное обстоятельство поражает. Теоретически дамам должны были бы нравиться истории соблазнений и расставаний, пылкой любви женщины и мужчины - у дамского романа должен был быть и театральный эквивалент. На самом деле ничего подобного нет - гетеросексуальную страсть на нашей сцене подменила гомосексуальная. Женщины млеют, когда театр показывает им любовь мужчины к мужчине: вид стройного, накачанного, ухоженного юношеского тела приводит их в восторг (то, что эти прелести предназначены не им, дамы как-то упускают). Режиссер рассказывает о любви, женщинам довольно и этого. Театр предлагает им освобожденную от постельных подробностей квинтэссенцию страсти: все дело в чувстве, половая принадлежность особого значения не имеет. Секрет в том, что отечественный эротический театр на удивление стыдлив, искренен и простодушен. При этом в нем, как правило, нет головокружительных любовных сцен. Его создателей увлекают очень простые вещи: Роман Виктюк рассказывает, что мужчина может любить мужчину, и это бывает захватывающе, красиво, трагично (нужное подчеркнуть). Андрей Житинкин (по крайней мере, в вышедшем в начале нынешнего сезона "Портрете Дориана Грея") повторяет это вслед за ним. В "Лулу" он сделал важное добавление: сильная и страстная женщина - дьявол в юбке, она смертельно опасна для мужчин и даже для себя. Но Житинкин много проще, и в его исполнении тема лишилась флера и обертонов. Режиссер раскрывает ее прямо, в лоб: лорд Генри увел у друга любовника - Дориана Грея. И что, казалось бы, в этом необыкновенного? Увел и увел, дело житейское, молодой человек очень привлекателен. Но работы Виктюка и спектакль Житинкина до сих пор шокируют: в цивилизованном мире эта субкультура стала привычной, она никого не раздражает и не удивляет, а у нас все еще кажется табуированной. Нарушение этого табу доставляет залу острое удовольствие, и он готов за него платить. В молодости Виктюк был проклят властью, Житинкин тоже начинал с некоммерческих спектаклей, а теперь они стали едва ли не самыми буржуазными из наших режиссеров: и тот и другой - мастера кассовых спектаклей. Их окутывает аура коммерческого благополучия, востребованности и успеха: искусство, которому положено быть маргинальным, в новой реальности оказалось респектабельным. У Андрея Житинкина все впереди, а Роман Виктюк давно стал официально признанным художником - с юбилеем его поздравлял президент. Путь, проторенный Борисом и Катериной, оказался счастливым. А что вы думаете об этом?