Бабкина поет Высоцкого

В Государственном Кремлевском дворце прошел концерт "Галактика Высоцкого" - очередная юбилейная попытка приватизировать наследие Владимира Семеновича. После рокеров и клиентов радио "Шансон", уже устраивавших сходные фестивали, за дело взялись постоянные участники "Песен года" и развлекательных программ московских казино.

Вообще-то любой вменяемый почитатель творчества Высоцкого при виде афиши, обещающей исполнение его песен силами групп "Доктор Ватсон", "Дюна" и "Премьер-министр", должен перекреститься и убежать восвояси. Однако зал был более-менее полон: очевидно, с 1980 года российский слушатель стал куда терпимее. С артистов же спроса нет и вовсе: после памятного проекта "Песни Победы", где "Отпетые мошенники" пели "Брестскую улицу", а "Дюна" - "Трех танкистов", не осталось никаких сомнений в том, что совесть у них устроена каким-то особенным образом. По крайней мере, известное даже школьникам соображение о том, что есть и Божий суд, он ждет и недоступен звону злата, туда явно не вмещается. Отечественные поп-исполнители закалены новогодними огоньками, турами по Дальнему Востоку и выступлениями на корпоративных вечеринках: заказали Высоцкого - будем петь Высоцкого.

Разумеется, в архиве певца нашлось достаточно песен, чтобы занять всю многочисленную ораву, собравшуюся в Кремле, - от Александра Маршала и Юлии Началовой (с мужем) до Надежды Бабкиной и группы "Чай вдвоем". Популярностью пользовались, с одной стороны, такие вещи, которые легко переделать в сентиментальные баллады (их разбирали женщины), а с другой - "юмористические": на них отыгрывалась все та же "Дюна", певица Жасмин и, к примеру, детский хор "Непоседы", неизменный участник подобных представлений (на "Песнях Победы" они исполняли "Бухенвальдский набат"). "Непоседы" выскочили в пионерских галстуках и задорно пропищали "Жираф большой, ему видней", после чего, не сбавляя оборотов, перешли к "Песенке о переселении душ". Мальчик, хрипящий "под Высоцкого", и малютка с микрофоном, одобряющая индусов и весело прыгающая на фразе "Я от восторга прыгаю, я обхожу искусы", залу понравились особенно. Эти и другие кавер-версии наглядно доказали лишь одно: песни Высоцкого не очень-то просто испортить, даже если за дело берутся такие профессионалы, как Марина Хлебникова или Ирина Аллегрова. Последняя, например, выбрала "Беду" и как-то так ее аранжировала, что получился в точности хит популярного в середине 90-х шансонного певца Ефима Амирамова "Молодая", - но песня все-таки устояла.

Режиссура праздника блистала неожиданными находками: вдруг на сцене оказался Илья Резник в ослепительно белом пиджаке, который петь не стал, а вместо этого прочел длинный обличающий стих, начинающийся словами: "Ах, если б жил сейчас Высоцкий/ Творец, певец, поэт и бард". В этой современной версии лермонтовской "Смерти поэта" место Дантеса заняли некто Андрей и некто Евгений, спорящие о том, кто из них главный стихотворец на Руси, пока на них "с небес взирал Высоцкий/ Увы, не принятый в Союз". А если бы он все-таки был жив, то "презирал бы масс-культуру/ честил бы шоу-дребедень" и вывел бы на чистую воду "гром имитации протеста/ под трехаккордный перезвон". Между Дианой Гурцкой и группой "Динамит" это заявление прозвучало особенно удачно, не говоря уж о том, что и сам г-н Резник живет вовсе не святым духом, а сочинением рифмованных текстовок для нужд этой самой шоу-дребедени. Кстати, и завершился праздник именно что мощным трехаккордным перезвоном: самые известные мелодии Высоцкого исполнил джазовый оркестр Лундстрема под управлением Гараняна. Оркестр как-то хитро балансировал между патетичностью и задушевностью и еще пытался свинговать, а потом уступил место проекту "Песни нашего века", то есть, проще говоря, бардам по вызову, которые в две гитары и пять глоток, по заветам Татьяны и Сергея Никитиных, озорно спели "Охоту на волков" в стилистике "Лыжи у печки стоят".

Удивительные вещи, происходившие на сцене, были украшены не менее удивительными декорациями. Посредине было установлено нечто вроде покосившихся футбольных ворот, в углу которых висела загадочная цветная тряпочка. От ворот отходил широкий дощатый настил, по обеим сторонам которого лежало по паре больших деревянных колес. Сокрытая в этой конструкции метафора так и осталась загадкой: может быть, это была развалившаяся повозка, которую не донесли до обрыва привередливые кони? Или же просто указатель на то, что юбиляру его новые друзья-музыканты нужны не больше, чем телеге - пятое колесо? По истечении первого часа вообще стало казаться, что режиссер-постановщик и есть истинный друг Высоцкого, стремящийся разными партизанскими методами сорвать представление или хотя бы обнажить всю его нелепость. Наверное, это он сделал так, что Диана Гурцкая не попала в собственную фонограмму, и придумал закончить концерт магнитофонной записью Высоцкого, грустно произносящего: "Да здравствует неудача...". А какие выразительные фотографии проецировались за спиной выступающих! На Аллегрову Высоцкий смотрел настороженно и чуть испуганно. На "Непосед" - укоризненно. На певицу Жасмин - стиснув зубы. Бардам погрозил пальцем, словно бы говоря: "Э, шалишь!". А уж когда на сцене появился Григорий Лепс, на лице Высоцкого отобразилось такое страдание, что захотелось немедленно выключить этот предательский экран, чтобы не портить людям праздник. И хотя теперь-то, кажется, с Высоцким породнились все, кто хотел, и продолжения у этих сходок быть не должно, полагаться на это не стоит: наверное, в следующий раз почтить его память позовут Николая Баскова, Елену Образцову и хор Московской патриархии. А публика, которая только что аплодировала "Доктору Ватсону", снова скупит все билеты.