Милосердная десятина

Благотворительность - тяжелое, грузноватое какое-то слово. Так и норовит придавить чужим несчастьем, рядом с которым требуется проявлять благородство, бескорыстие и непременно щедрость. А от требований и претензий, даже справедливых, всякий человек старается увильнуть.

Не популярна у нас тема благотворительности. Я даже знаю одного прекрасного медиаменеджера, который, услышав "про эту богадельню", сразу хватается, нет, не за пистолет, за кнопку выключения микрофона, пытаясь отрубить от эфира сердобольного ведущего.

Позиция радионачальника не экзотична для России - общество благотворительность рассматривает факультативно, как занятие для людей либо очень верующих, либо очень богатых. Благотворительность вменяется в обязанность богатым как своеобразный налог в пользу добра, как искупление греха сребролюбия. От богатых ожидают десятины на непостроенные больницы, на тяжелобольных детей, на бедствующих инвалидов. Не дождавшись, возмущаются.

Рядовые благотворители и помощники бедных проходят по разряду социальных эксцентриков, если не сказать - юродивых. Образ человека, который добровольно каждую неделю едет в приют или в хоспис, плохо вписывается в галерею современников. Доктор Елизавета Глинка, которая на вокзале лечит и кормит бомжей, получает такие комментарии в своем ЖЖ: "Зачем помогать им, они же рассадники туберкулеза!". Интернет, как температура по больнице, хорошо отражает общественные настроения. Те, кто пользуется социальными сетями, знают такую штуку - большой текст или "тяжелую", многопиксельную картинку можно спрятать, убрать "под кат". Так вот, когда появляется в сетях просьба о помощи и тяжелая, уже без кавычек, фотография, на которой - изуродованный несчастьем или преступлением ребенок, впечатлительные пользователи требуют - "уберите под кат!".

Общество не желает упираться глазами в травмирующую реальность, старается сделать вид, что ее нет. После войны, в конце сороковых - начале 50-х увечные были изгнаны с улиц городов. Победитель должен был выглядеть как античный герой. Инвалидов убрали "под кат". Похожий механизм работает и сейчас. На смену культу победы и общего дела пришел культ успеха. Инвалидность, тяжелая болезнь, бездомность - все это маркеры неуспешности, от которых обычный, средний человек бежит, как от чумы.

Средний человек думает, что скромные десять долларов, которые он мог бы выделить, сумма смешная и даже где-то постыдная, а ста у него нет, самому не хватает. Решить проблему всеобщего счастья не представляется возможным, а по мелочи давать даже как-то неудобно. И человек оборачивается на тех, кто мог бы и по-крупному дать. На представителей буржуазии, этих античных героев периода первоначального накопления капитала.

А у богатых своя правда. Недавно один известный банкир целую речь прочел о благотворительности в России, объяснял, почему жертвователи из разряда олигархов не афишируют свое участие в деятельности фондов. Благотворительность корпораций и обладателей крупных состояний, с точки зрения лектора, обществу скорее вредит, потому что снимает ответственность с остальных граждан. Получить деньги на благотворительные программы с обычных людей важнее, чем с банкира, который в любом случае даст. Если отвлечься от того раздражающего факта, что это сказано банкиром, стоит признать, что он в сущности прав.

Солидарная социальная ответственность - смысл благотворительности. Понятно, что помочь всем нельзя, что денег мало и на всех все равно не хватит. Понятно, что граждане не обязаны латать финансовые дыры, которые зияют в системе здравоохранения и соцзащиты. Но благотворительность - это дело, которое в первую очередь совершается для себя, только во вторую - для кого-то, кого вы не знаете и никогда в жизни не увидите. Пожертвование - добровольный взнос в будущее, десятина в пользу смягчения нравов. Застраховаться от превратностей судьбы невозможно, но, внося свой малый вклад, мы пытаемся застраховаться от социального одиночества. Тогда, если что случится, есть надежда, что не придется рассчитывать только на себя.

В фильме "Место встречи изменить нельзя" несентиментальный Глеб Жеглов говорил жестко, в духе времени: "Милосердие - поповское слово". Хотя помилосердствовал, отдал, помнится, свои хлебные карточки соседке по коммуналке: "Не плачь, Шура, тебе детей поднимать надо. А мы с тобой, Шарапов, как-нибудь перебьемся".