Историческое сегодня

Представьте себе.

Воскресенье 12 мая 1975 года. Стамбул. Без четверти три. Любовное свидание. Он - тридцатилетний наследник процветающего семейного бизнеса, вращается в высшем обществе. Она - его дальняя бедная родственница, продавщица, восемнадцатилетняя красавица. Случайная встреча, перевернувшая судьбу. Как окажется - это счастливейший день в его жизни. Но он помолвлен, свадьба - дело решенное. Оскорбленная, она выходит замуж за другого. Страсть окажется роковой, привязанность - почти маниакальной, ему только и останется, что распрощаться с невестой и - чистая мелодрама - упорно добиваться юной возлюбленной. И спустя восемь лет они снова будут вместе. А потом она сядет за руль машины, врежется в огромный платан и погибнет. А он выживет и будет жить еще очень долго - единственно мыслями о ней.

1991 год, 25 апреля. В миланской клинике приходит в себя после инсульта 60-летний торговец старинными книгами. Он успешный, признанный в профессиональном мире букинист. Не миллионер, но человек весьма состоятельный. У него любящая жена, две взрослые дочери, трое внуков. Впрочем, об этом (как и о том, что варенье - сладкое, чай - горячий, у зеленого цвета есть много оттенков, что ему нравятся клетчатые рубашки, что его родители погибли, когда он был ребенком, что он красавец и всегда был не прочь завести роман, что он собирает описания туманов) он узнает из рассказов врача, жены и друга детства. Что это его лучший друг, ему тоже объяснили. После инсульта он сохранил интеллект, сыплет редкостными цитатами, по-прежнему владеет четырьмя языками, водит автомобиль, может блеснуть подробностями из жизни Наполеона и Кеннеди, но начисто утратил эмоции, все то, что составляет личный мир человека. В поисках собственной души он отправляется в имение деда, где прошло его детство.

Наконец, год 2109-й. В мире случилась некая катастрофа. Земля покрыта буйной зеленью - папоротниковые леса, грибные деревья. Но все заражено. Электричества давно нет, компьютеров нет, население делится на "функциональное" и "нефункциональное", те, кому повезло, живут в "ячейках", кому не повезло - в старых бочках и самодельных тряпичных палатках, за полтора десятка лет до этого исчезли магазины, всяческое потребление жестко ограничено, для выживания гарантирована ежедневная порция концентратов, оставшихся от "предыдущей эпохи". 124-летняя страдающая склерозом женщина где-то ворует бумагу (страшная редкость) и, таясь ото всех, пишет при свете лучины письма своему нерожденному сыну - торопится запечатлеть свою и его жизнь.

Так завязывается сюжет трех появившихся за последний год романов. Это "Музей невинности" турецкого прозаика, нобелевского лауреата Орхана Памука. Это "Таинственное пламя царицы Лоаны" итальянца Умберто Эко (автора культовых "Маятника Фуко" и "Имени розы"). И это только что вышедшая "Победительница" нашего соотечественника Алексея Слаповского (читающей публике он хорошо известен как автор романов "День денег", "Первое второе пришествие", "Анкета", "Синдром феникса", остальным - как автор сценариев сериала "Участок" и "Иронии судьбы-2"). Три писателя в разных концах света практически одновременно решают разобраться в механизмах памяти, написать о том, как взаимообусловлены и взаимозависимы память личная и коллективная, память и время, память и история.

Герой Памука собирает бесценные реликвии: окурки со следами помады его любимой, поддельную "фирменную" сумочку, которую она ему продала в их первую встречу, фарфоровую собачку, стоявшую на телевизоре ее родителей... Так возникает идея музея. И становится ясно: это не просто "роман о том, что любовь делает с человеком", душещипательная история о красивой любви до (и после) гроба - всего лишь заманка. Задача писателя - из примет исконного уклада жизни, ежедневных ритуалов, бесчисленного множества упоминаемых предметов быта (многие из которых позаимствованы из семейного "наследия" Памука), описаний кривых улочек, по которым мечется герой, фильмов, которые он смотрит, собрать образ Стамбула, города во времени - времени ломки традиционной культуры и приобщения к культуре западной. Сюжет перебирается со страниц книги в жизнь: Памук объявил, что через год в Стамбуле откроется музей романа - Музей невинности, его место уже обозначено на карте в конце книги. И подтвердил в одном из интервью, что эта книга "документирует жизнь и культурное пространство Стамбула" в период с 50-х годов прошлого века и до его конца.

Точно так же, как роман Умберто Эко (самый автобиографичный его роман) "документирует" жизнь и культурное пространство Италии 30-40-х годов. Именно эта жизнь обрушилась на приехавшего-таки в края детства на поиски себя миланского букиниста - из хранившихся на запертом чердаке дедовского дома тоненьких книжечек детских комиксов, пожелтевших журналов, школьной тетрадки с сочинением, восхваляющим дуче, плакатами с изображением чернобригадников, патефонными пластинками с легкомысленными песенками и бодрыми маршами... Всего того, на чем выросло целое поколение итальянских шестидесятников-интеллектуалов.

И точно так же, как книга Алексея Слаповского, похоже, задумана им как слепок с современной жизни.

Слаповский работает на политических клише, языковых штампах, типовых жизненных ситуациях. Непостижимым образом он умудрился соединить в единое повествование едва ли не все самые популярные у нас масскультовские жанры: мелодраму, псевдодокументальную биографию Золушки, детектив, фантастику - причем в такой их стерильной чистоте, что заставил одного из немногочисленных пока рецензентов написать об "атрофии воображения". Что тоже доказывает - "от противного": Слаповский "документирует" российские девяностые и нулевые со всем их трагизмом и абсурдом. Только чтобы "прочесть" этот документ, требуется знание современных культурных кодов.

Его героиня мучительно припоминает слова, путает даты и имена, смешивает события, торопясь рассказать о своей судьбе - юной провинциальной красавицы, ставшей мисс Вселенная в начале XXI века, и о стране, где она тогда жила, - о нашей с вами стране. "Самое интересное - вспомнить прошлое". Сыну нужно объяснять все: что такое отец и мать, улица, река, Россия, правительство, полотенце, блин, анекдот (для чего в конце книги приложен специальный словарик). "...Это было чудесное время!.. Жизнь была в общем и целом приятной. Люди передвигались очень неторопливо, имели изобилие натуральной пищи, уделяли большое внимание культуре, науке, искусству... Россия, кстати, тогда была очень религиозной страной, все заседания Верховного Совета, Думского Правительства и Кремлевского Синклита начинались с молитвы... Главные союзники - США и Россия - прочно сдерживали напор основных экономических и военных соперников - ими были мусульмане Европы, арабо-израильский союз и китайский дальневосточно-сибирский оплот"...

Я не могла избавиться от недоумения: где же мне попадалось вот в точности все это? "Раньше были орлята и пионеры. Это дети, которые участвовали в лагере, носили красные шарфики на шее... Раньше люди жили в деревянных домах. Когда не было света, они зажигали керосиновые лампы. Раньше люди работали в поле, на мельнице, на заводах... За кражу отрезали кисти рук... Тогда даже зимой ели мороженое. Слушали музыку единицы"... Опубликованные в мартовском номере "Дружбы народов" сочинения школьников, родившихся в середине 90-х. Нам пока еще трудно понять, что для них не только советское время, но и это десятилетие практически выпадает из личного опыта. И пока мы боремся (и справедливо) за Большую историю нашей страны, для целого поколения история повседневности становится мифом, ускользающей реальностью. Чем это обернется? Вспомним эпиграф к роману Алексея Слаповского - из Бродского: "Настоящему, чтоб обернуться будущим, требуется вчера".